У меня кот ненормальный. Все коты, как коты: милостиво разрешают их любить, а мой... Умирает от обожания своего хозяина. Меня, то есть. Стоит мне выйти за двери, у него паника: " Ой и на кого же ты меня поки-инул!!!" Причем, в доме может быть полно людей, но ему все равно. Сидит под дверью и орет дурниной. Сволочь.
Банан.
Утро. Внучка, ночевавшая у нас собирается в школу, складывая в необъятный рюкзак ништяки. Я жду, прикидывая, смогу ли я его оторвать от земли, чтобы до машины дотартать? Ко мне ластится Рыжий.
-- Что-то, Рыжий ты худеть начал, -- говорю я озабоченным тоном, -- а давай мы тебе яйца отчикаем и ты будешь толстым и красивым?
Рыжий отвечает радостным мурлыканьем: "Как скажешь, Хозяин, красивым для тебя? Согласен!"
-- Как ты, дедушка, -- хладнокровно добавляет внучка, не отрываясь от своих занятий.
Всеобщее веселье. Недоуменных взглядов всего два: кота и внучки.
Два банана.
Внучка в школе, я еду в Рамле. Рядом с могилкой отца, хоронили кого-то и засыпали все окружающие могилки землей. Долбанные арабские рабочие, которым, судя по всему, уважение к чужим покойным не ведомо. Мама попросила лопату и я с утречка помахал ею от души.
-- У нас сегодня рыбный день, -- сообщаю матери по дороге к нам, -- я лаврка закупил, свежего. Сегодня будет мой любимый классический итальянский суп. Да еще и на гриле пожарить останется.
Рыба при приготовлении супа, перетирается. Что и не удивительно: в этот суп идут рыбные отходы, второсортица разная. Что вкус ничуть не портит. Доставать мясорубку влом, перетираю разобранную рыбу в блендере.
Три банана. Уф.
Зачерпываю ложку супа. Блядь, кость! Откуда? Пытаюсь откашляться, не помогает.
Едем в "Асаф ha-Рофэ" в Эмердженси.
Сижу с листочками у входа, молча наливаюсь злостью: сейчас буду мурыжит несколько часов, пока не придет врач - специалист из отделения, пока не осмотрят, пока... Не, зовут. Удивлен. Скорее бы вынули дурацкую кость. Говорить сложно.
Отправляют сразу в отделение. Идем. На рецепшине говорят:
Посидите снаружи, доктор придет и вас посмотрит.
Так я и знал, мурыжить будут уже тут. Наливаюсь злобой по новому.
Может, четвертый банан? нет пока .
Доктор, молодой араб, пытается рассмотреть что у меня там внутре, схватившись за усердно высунутый мною язык.
-- Скажи "И-и" -- просит доктор,
-- Ы-ы, -- блею я в ответ дохлым тушканчиком.
-- Громче, -- удивляется доктор, -- "И-и-и"
-- Ы-ы, -- отвечаю я умирающим лебедем.
-- Ничего не видно, -- с сожалением говорит доктор, -- а где болит ?
Я тыкаю пальцем в горло, и вытираю слезы поданной салфеткой.
-- Да, там я не могу, -- говорит Доктор, -- давай ка в палату. Сейчас сделаем CT , и если что сегодня же прооперируем.
Жизнерадостный арабченок пришел проводить меня в рентген отделение.
-- сам дойдешь?
-- Да я не помню, где это, -- бурчу я.
-- Да, нет, я тебя провожу, я про каталку -- нужна?
Я возмущенно вращаю глазами по часовой стрелке: я не умираю, и ходить вполне в состоянии!
"Дышите. Не дышите, не глотайте": женский голос из динамика на русском языке указывает мне как себя вести. Я подчиняюсь. Быстрее бы в операционную.
Четвертый банан.
Не есть и не пить ничего. Персональный Ём кипур. Да правда и не хочется ничего. В телевизоре, висящем на стене перед койкой, по кругу идут кулинарные программы.
Все тот же арабченок:
-- Это... Там что-то не так с СТ просили еще раз прийти. Ты же знаешь дорогу?
Техник:
-- Сбойнуло, что-то, -- надо бы повторить.
Мне ли, Айтишнику, не понять смысла слова "сбойнуло" Второй раз все проходит хорошо.
-- Инородное тело, -- радостно улыбается доктор, -- в семь на операцию.
Иду снова смотреть кулинарные программы. "Только ничего не есть и не пить!" Доносится мне в спину. "Да я только глазами", -- ухмыляюсь я.
Пятый... А нет, кончились.
В семь меня не забрали. Заставили переодеться в халат на босый организм. В восемь тоже. Глотать все трудней, Пару раз сходил в туалет, сверкая голой задницей.
В девять. Меня утартали на кресле каталке в соседний корпус. Надо ли упоминать, что это был жизнерадостный араб?
Операционная сестра, представилась и расспросила меня о всем том, что я уже повторял раз десять до нее. Говорить все сложней и сложней.
-- Я тебе на ногу тоже должна бирку нацепить, -- говорит сестра извиняющимся тоном.
-- Не на большой же палец, -- философствую я.
Зашел шкафоподобный анестезиолог:
-- Русский язык знаешь?
-- Сейчас любой едва--едва, -- бормочу я.
Анестезиолог задает мне все те же вопросы, что и сестра за десять минут до него. Потом рассказывает подробно что он будет делать и отбирает подписку.
Меня катят в операционную. Все это я раньше видел только в кино. Перебираюсь на стол: узенькая, такая доска. Меня обвязывают всякими датчиками и подошедший мужик, уж и не знаю кто он там им, принялся радостно улыбаясь задавать все те же вопросы. Я уже был привязан, на его счастье. Удовлетворившись моими ответами, мужик кивнул анестезиологу, можешь приступать.
-- Все немного поплывет, и ты отрубишся, -- сказал он, -- начинаю вводить.
Я пялился на потолок в ожидании когда же все оно закружится, но это все не происходило и не происходило. Тут подошел мой врач:
-- Готов?
-- Да.
-- Тогда, повтори ка нам что произошло и что мы тут все собираемся делать?
Я понуро отвечал, понимая, что повлиять уже ни на что не в состоянии. Когда я договорил, врач воскликнул:
-- Отлично!
и кивнул Анестезиологу, мочи мол. Тот кивнул в ответ и я очнулся после операционной комнате с двумя жизнерадостными сестрами.
-- Да ладно, такое со всем и бывает, -- хохотала одна, -- рыба то вкусная хоть была?
-- Сам готовил, -- признался я, -- вкусная.
Переждав приступ веселья, добавил,
-- У меня такое впервые в жизни. Второй раз в 114 лет будет.
Операция продолжалась больше часа. В полночь меня отправили обратно в отделение.
Всю ночь я практически не спал: жутко болело горло, медсестры каждый час -полтора устраивали побудку. Меняли капельницы, мерили давление, пульс, дыхалку... В общем, скучать не давали. Утром пришел здоровый мужик, еврей, судя по всему, для разнообразия,
Поехали на рентген.
Бананы кончились....
Доктор столкнувшись со мной в коридоре : до рентгена ничего не ешь!
Машу рукой, какое -там, в телевизоре такую хрень показывали, что начисто отбили у меня всякий аппетит.
Сопровождающий орет на весь коридор Ахмет, давай Алекса скорей, его может в операционную сейчас отправят.
Рентгенолог(Араб, как вы догадались) улыбаясь обменивается футбольными сплетнями с моим сопровождающим, успев даже заключить пари на какой-то матч, быстро меня шелкает в фас и профиль. Удивился отсутствию таблички с именем, возрастом и датой задержания.
Доктор:
-- все чисто, я тебя выписываю.
Ура! Еду домой. В пакете, принесенном женой, йогурт и пяток бананов.
Йогурт лезть в меня отказался, но я его убедил в серьезности своих намерений.
Потом принялся варить куриный бульон -- моя основная еда на ближайшие пять дней, жевать бананы, и писать эту хронику прошедших суток.
Вы наверное, думаете, а какая мораль во всей это истории? Думайте, а я пойду отдохну. Благо бульон уже готов, а бананы закончились
суббота, 5 марта 2016 г.
воскресенье, 4 октября 2015 г.
Фьюжн
Вернувшись из гостиницы "Все включено" я тут же рванулся приготовить пожрать что-нибудь съедобное. Простительная слабость после трех дней употребления внутрь всякой дряни, выдаваемой местными поварами и поварешками за еду. Я впервые в жизни отведал не вкусный суп из чечевицы. Нет, честно - я всегда считал что это невозможно в принципе и был посрамлен! Можно! Короче...
А, да. По дороге еще туда, а не обратно стоял возле машины на выезде из Арада. Ждал Шварца - книжку отдать. Смотрю - от кольца ко мне катится молча убитая субару. За ней, радостно махая руками, несется девица лет пяти-семи от роду. Субару останавливается в пяти метрах от меня. В нее врезается девица. Из субару выползает шейх(судя по бороде) и лихим ударом вскрывает капот. С другой стороны из машины выскочила арабка с огромной отверткой в руках. Я насторожился. Матрона подчскочила к шейху и вручила ему инструмент. Шейх мрачно поковырялся под капотом. Вернул отвертку отвертконосительнице и захлопнул капот. Все семейство загрузилось в машину и... Клац. Донеслось до меня. Клац... Шейх вышел из машины. С другой стороны выскочила шейхиня с отверткой наперевес. Он снова потыкал отверткой(размером с небольшую фомку) куда-то под капот и повернувшись ко мне молвил: Блядь! (Шармута - если кому интересно) Арабы... Все говно. Нет среди арабов нормальных людей! -- Завопил он, -- все до единого -- дерьмо! Сцепление мне поставил, урод! Теперь совсем ничего не работает! Смерть арабам! Сме.. не евреям, нет - арабам! Ничтожные ублюдки! Смерть!
Арабка с огромной отверткой веселилась от души, глядя на праведный гнев супруга.
Шотландские Коллопы. Именно так называется блюдо, что я соорудил по приезду домой. Фьюжн. Да. Тефтельки из говядины, бекона и селедки. А чего еще можно ожидать от нации, у которой не хватает даже материала на нормальные штаны и мужики вынуждены обматывать чресла тряпкой?
Вообще, история национальных блюд - история утилизации чего есть. Вот, к примеру, мой горячо любимый итальянский супчик. Его готовит матрона, предварительно отоварив скалкой безнадежного неудачника Джузеппе по башке. Ибо кроме мусорной рыбы он ничего не привез... И пока он валяется в отключьке на пирсе, она, проявив смекалку и запустив детей в монастырский огород - чтобы надергали чего пока монахи глазеют на ее, почти невзначай, оголенные прелести думает, как бы соорудить еду на семеро оглоедов, и чтобы проказник Джованни, пока Джузеппе будет в море, был доволен.
Тефтельки, кстати, вполне съедобные вышли. По сравнению с тем, что было в гостинице...
А, да. По дороге еще туда, а не обратно стоял возле машины на выезде из Арада. Ждал Шварца - книжку отдать. Смотрю - от кольца ко мне катится молча убитая субару. За ней, радостно махая руками, несется девица лет пяти-семи от роду. Субару останавливается в пяти метрах от меня. В нее врезается девица. Из субару выползает шейх(судя по бороде) и лихим ударом вскрывает капот. С другой стороны из машины выскочила арабка с огромной отверткой в руках. Я насторожился. Матрона подчскочила к шейху и вручила ему инструмент. Шейх мрачно поковырялся под капотом. Вернул отвертку отвертконосительнице и захлопнул капот. Все семейство загрузилось в машину и... Клац. Донеслось до меня. Клац... Шейх вышел из машины. С другой стороны выскочила шейхиня с отверткой наперевес. Он снова потыкал отверткой(размером с небольшую фомку) куда-то под капот и повернувшись ко мне молвил: Блядь! (Шармута - если кому интересно) Арабы... Все говно. Нет среди арабов нормальных людей! -- Завопил он, -- все до единого -- дерьмо! Сцепление мне поставил, урод! Теперь совсем ничего не работает! Смерть арабам! Сме.. не евреям, нет - арабам! Ничтожные ублюдки! Смерть!
Арабка с огромной отверткой веселилась от души, глядя на праведный гнев супруга.
Шотландские Коллопы. Именно так называется блюдо, что я соорудил по приезду домой. Фьюжн. Да. Тефтельки из говядины, бекона и селедки. А чего еще можно ожидать от нации, у которой не хватает даже материала на нормальные штаны и мужики вынуждены обматывать чресла тряпкой?
Вообще, история национальных блюд - история утилизации чего есть. Вот, к примеру, мой горячо любимый итальянский супчик. Его готовит матрона, предварительно отоварив скалкой безнадежного неудачника Джузеппе по башке. Ибо кроме мусорной рыбы он ничего не привез... И пока он валяется в отключьке на пирсе, она, проявив смекалку и запустив детей в монастырский огород - чтобы надергали чего пока монахи глазеют на ее, почти невзначай, оголенные прелести думает, как бы соорудить еду на семеро оглоедов, и чтобы проказник Джованни, пока Джузеппе будет в море, был доволен.
Тефтельки, кстати, вполне съедобные вышли. По сравнению с тем, что было в гостинице...
суббота, 16 мая 2015 г.
Каша
В данном случае речь будет идти о рисовой. Вариантов рисовой каши, как вы сами понимаете - миллион. Или около того. Если треть человечества кушает рисовую кашу на обед завтрак и ужин, другого быть и не может. Я знаю десятки вариаций на тему рисовой каши. Но основная, все же, если мы говорим о первом блюде, - рисовая каша с мясом. Готовится она дивно просто.
1) берется рис. Это было сложно, да. Рис в рисовой каше - потрясение основ. Толи дело - перловка! Шутка. Промываем эту заразу. Рис, не перловку. Перловку промыть невозможно - я пробовал. Продвинутые товарищи промывают рис в специальных лоханках, добиваясь неимоверных результатов! Я же, человек неискушенный, купил ситечко размером в килограмм риса и промываю в нем. Пять минут и вода течет чистая, как слеза комсомолки. Кстати, можно уже и выпить.
2) Режем кубиками бараний жир. И, пока никто не видит, бросаем его в специальную кастрюлю. Желательно чугунную. Но и любой другой вариант приемлем. Главное, чтобы не было войны!
3) фига... Кстати, совсем забыл - каша, собственно, это рис отваренный в каком-нибудь бульоне. Именно приготовлением которого мы сейчас и занимаемся. Вы же хотите вкусную кашу, да? Иначе, можно просто отварить кашу на воде и швырнуть на столу с кислой мордой лица - "жрите, суки!" Ну, или "я умываю руки" или... Верю, что таких майсов просто нет числа...
Э-э, да. Лук. Лук, это основа всех основ. Фигачим лук топором вкривь и вкось покромсаный. сгружаем в кастрюлю, предварительно вынув оттуда шкварки. И тут же выпили! Не шкварки, балбес! Ими закусываем. Ждем пока из лука перестанет выпариваться вода.
4) Тут есть несколько школ изготовления зирвака. Так называется бурда, в которой по легендам очень средней Азии, и готовится настоящая каша. Так вот - не верьте! Врут все. Я знаю по крайней мере два взаимно исключающих способа сооружения зирвака. Апологеты этих школ рвут оппонентов в клочья! Все зависит от того, откуда автор ожидает получение влаги. Или он будет заливать кипяток, или воды будет достаточно в ингредиентах(лук, морковь). Поверьте, результат будет совершенно одинаков!(Все врут. Мне можно верить.)
5) Лук уже выпарился? То есть, я имею в виду- он уже не парит? Цвет золотистый и все дела... Мясо. Время хреначить в кастрюлю мясо! Ну, и молиться, что лук уже, таки, выпарился и мясо будет жарится, а не варится в парах воды.... Вы конечно догадались, что я рассказываю лишь об одном из вариантов.
6) Жарим. Жарим. Жа... Да, в общем, да -жарим, пока не решим, что наше мясо уже круто поджарилось. После этого засыпаем морковку. Морковку, даже если у вас жена не узбечка, режем по вдоль. Если жена узбечка - режет она. И ждем. Пока морковка не начнет упариваться. Уменьшаем огонь(а до этого жарили на максимуме) и добавляем зиру. Это кумин, пока его не успели растереть.
7) Запах распространяется по всей округе но мы, типа, не обращаем на него внимания. Закидываем в жижу головки чеснока, стручки перца и заливаем кипятком. Чтобы ему жизнь медом не казалась.
8) Уменьшаем огонь до минимума и, усевшись в засаду, ждем минут сорок. Очень, кстати, удобно - ровно одна серия сериала.
9) убеждаемся, что жижа имеет коричневый оттенок. Если это не так, переименовываем кашу в "каша с мясом". В любом случае, засыпаем рис и доливаем кипятка на один палец. Рекомендую использовать чужой палец.
10) Врубаем печку на максимум.... Когда жижа испарилась, уменьшаем газ, или что у вас там , до минимума и ждем десять минут. Накрыв крышкой, разумеется.
11) А чего вы еще ждете -каша готова.
1) берется рис. Это было сложно, да. Рис в рисовой каше - потрясение основ. Толи дело - перловка! Шутка. Промываем эту заразу. Рис, не перловку. Перловку промыть невозможно - я пробовал. Продвинутые товарищи промывают рис в специальных лоханках, добиваясь неимоверных результатов! Я же, человек неискушенный, купил ситечко размером в килограмм риса и промываю в нем. Пять минут и вода течет чистая, как слеза комсомолки. Кстати, можно уже и выпить.
2) Режем кубиками бараний жир. И, пока никто не видит, бросаем его в специальную кастрюлю. Желательно чугунную. Но и любой другой вариант приемлем. Главное, чтобы не было войны!
3) фига... Кстати, совсем забыл - каша, собственно, это рис отваренный в каком-нибудь бульоне. Именно приготовлением которого мы сейчас и занимаемся. Вы же хотите вкусную кашу, да? Иначе, можно просто отварить кашу на воде и швырнуть на столу с кислой мордой лица - "жрите, суки!" Ну, или "я умываю руки" или... Верю, что таких майсов просто нет числа...
Э-э, да. Лук. Лук, это основа всех основ. Фигачим лук топором вкривь и вкось покромсаный. сгружаем в кастрюлю, предварительно вынув оттуда шкварки. И тут же выпили! Не шкварки, балбес! Ими закусываем. Ждем пока из лука перестанет выпариваться вода.
4) Тут есть несколько школ изготовления зирвака. Так называется бурда, в которой по легендам очень средней Азии, и готовится настоящая каша. Так вот - не верьте! Врут все. Я знаю по крайней мере два взаимно исключающих способа сооружения зирвака. Апологеты этих школ рвут оппонентов в клочья! Все зависит от того, откуда автор ожидает получение влаги. Или он будет заливать кипяток, или воды будет достаточно в ингредиентах(лук, морковь). Поверьте, результат будет совершенно одинаков!(Все врут. Мне можно верить.)
5) Лук уже выпарился? То есть, я имею в виду- он уже не парит? Цвет золотистый и все дела... Мясо. Время хреначить в кастрюлю мясо! Ну, и молиться, что лук уже, таки, выпарился и мясо будет жарится, а не варится в парах воды.... Вы конечно догадались, что я рассказываю лишь об одном из вариантов.
6) Жарим. Жарим. Жа... Да, в общем, да -жарим, пока не решим, что наше мясо уже круто поджарилось. После этого засыпаем морковку. Морковку, даже если у вас жена не узбечка, режем по вдоль. Если жена узбечка - режет она. И ждем. Пока морковка не начнет упариваться. Уменьшаем огонь(а до этого жарили на максимуме) и добавляем зиру. Это кумин, пока его не успели растереть.
7) Запах распространяется по всей округе но мы, типа, не обращаем на него внимания. Закидываем в жижу головки чеснока, стручки перца и заливаем кипятком. Чтобы ему жизнь медом не казалась.
8) Уменьшаем огонь до минимума и, усевшись в засаду, ждем минут сорок. Очень, кстати, удобно - ровно одна серия сериала.
9) убеждаемся, что жижа имеет коричневый оттенок. Если это не так, переименовываем кашу в "каша с мясом". В любом случае, засыпаем рис и доливаем кипятка на один палец. Рекомендую использовать чужой палец.
10) Врубаем печку на максимум.... Когда жижа испарилась, уменьшаем газ, или что у вас там , до минимума и ждем десять минут. Накрыв крышкой, разумеется.
11) А чего вы еще ждете -каша готова.
вторник, 12 мая 2015 г.
"Это наша Родина, сынок"
Никогда не спорьте с изоляционистами, бесполезно. Ты можешь спорить с ними сколько угодно, рвать на груди рубашку, хвататься за грудки, а то и просто давать в пятак, но это... ничего не меняет. Твой оппонент смотрит тебе в глаза и говорит "ну и что?" Ты видишь прекрасно, что он все понимает: и что дом прогнил, и что - воровать нехорошо, и... Все понимает. А в ответ: "Ну и что?" И добавляет сакраментальное и оправдывающее все творящееся вокруг него: "Зато у вас негров мучают, ха-ха".
Не спорьте, если конечно сам процесс спора не есть ваша цель. О нет, я ничего против них не имею, собственно. Но вывел почти всех их из своих кругов общения. И не потому, что они вот такие собаки злые, нет - я сам в изрядной степени такой же. Продукт той же системы ценностей. Им, ценностям, вовсе не тридцать лет, как этому анекдоту, им лет двести, по крайней мере, они ярчайше проявились еще в высказывании А.С. "наше все" Пушкина про иностранцев и их праве на критику России.(Насладитесь, если получится: https://ru.wikipedia.org/wiki/Клеветникам_России . До боли знакомо, правда? )
Этим пробавлялись и в советские времена, в так называемую эпоху кухонных аналитиков, когда собравшись на кухне спорили до хрипоты о гнусной несправедливости государства по отношению к... Да, в общем, ко всему. На идиотизм власти и беспросветность, по сути своей, собственного будущего. Но всегда, всегда всплывала победоносная: "зато, как мы им в(Анголе, Вьетнаме... сами впишите, и подчеркните нужное) всыпали!" Но, это уже на прощание, перед тем, как допить последнюю рюмку и разойтись по домам. Ведь гордиться-то все же, хотелось. Хоть чем нибудь. Хоть, " а здорово мы им..." Да хоть и в хоккей.
Это не выветривается, это, как нафталин. Как не старайся, а запах нафталина, пусть и едва приметный, остается навсегда. У меня ушло лет десять жизни "не там", чтобы осознать что со мной не так. И чуть ли не столько же - избавиться, по возможности, от этого морока. Наверно, оно и к лучшему - легкий запашок нафталина напоминает о прошлом, когда, казалось, ты уже о нем забыл. Напарываешься на очередного " а зато!" и стоп-стоп-стоп! Мы это все еще помним. И не знаю кто как, а я отхожу в сторону, ибо бесполезно спорить с эмоциями, а не с убеждениями. В споре с убеждениями есть какой-то, пусть и призрачный, шанс основанный на возможности оппонента рационально мыслить, в споре же с иррациональным - шансов нет. Разве, что вы не затеваете спор ради спора. Для оттачивания до блеска своих схоластических возможностей. Бог тогда вам в помощь и не жалуйтесь на непрошибаемость позиций ваших собуты... Э-э, оппонентов, их нет. Вы попусту бьетесь головой в собственную глупость.
Не спорьте, если конечно сам процесс спора не есть ваша цель. О нет, я ничего против них не имею, собственно. Но вывел почти всех их из своих кругов общения. И не потому, что они вот такие собаки злые, нет - я сам в изрядной степени такой же. Продукт той же системы ценностей. Им, ценностям, вовсе не тридцать лет, как этому анекдоту, им лет двести, по крайней мере, они ярчайше проявились еще в высказывании А.С. "наше все" Пушкина про иностранцев и их праве на критику России.(Насладитесь, если получится: https://ru.wikipedia.org/wiki/Клеветникам_России . До боли знакомо, правда? )
Этим пробавлялись и в советские времена, в так называемую эпоху кухонных аналитиков, когда собравшись на кухне спорили до хрипоты о гнусной несправедливости государства по отношению к... Да, в общем, ко всему. На идиотизм власти и беспросветность, по сути своей, собственного будущего. Но всегда, всегда всплывала победоносная: "зато, как мы им в(Анголе, Вьетнаме... сами впишите, и подчеркните нужное) всыпали!" Но, это уже на прощание, перед тем, как допить последнюю рюмку и разойтись по домам. Ведь гордиться-то все же, хотелось. Хоть чем нибудь. Хоть, " а здорово мы им..." Да хоть и в хоккей.
Это не выветривается, это, как нафталин. Как не старайся, а запах нафталина, пусть и едва приметный, остается навсегда. У меня ушло лет десять жизни "не там", чтобы осознать что со мной не так. И чуть ли не столько же - избавиться, по возможности, от этого морока. Наверно, оно и к лучшему - легкий запашок нафталина напоминает о прошлом, когда, казалось, ты уже о нем забыл. Напарываешься на очередного " а зато!" и стоп-стоп-стоп! Мы это все еще помним. И не знаю кто как, а я отхожу в сторону, ибо бесполезно спорить с эмоциями, а не с убеждениями. В споре с убеждениями есть какой-то, пусть и призрачный, шанс основанный на возможности оппонента рационально мыслить, в споре же с иррациональным - шансов нет. Разве, что вы не затеваете спор ради спора. Для оттачивания до блеска своих схоластических возможностей. Бог тогда вам в помощь и не жалуйтесь на непрошибаемость позиций ваших собуты... Э-э, оппонентов, их нет. Вы попусту бьетесь головой в собственную глупость.
понедельник, 4 мая 2015 г.
Дурацкий вопрос
Несколько дней назад пара полицейских избила эфиопа. Все видели запись с камеры наблюдения. А вчера гордые сыны Фалашмура немножко громили Тель Авив. Терпение полиции лопнуло, когда они попытались вломиться в мэрию. Хотя, до этого не реагировали почти, когда в них бросали камнями, бутылками и громили какие-то лавки. Терпеливая у нас поли... А нет! Все же началось именно с того, что полицейские избили потомка царицы Савской! Прямо под объективом камеры... Сволочи, вопросов нет. Я их не оправдываю ни на миллиметр. Обязаны ответить, раз такие идиоты.
Но не смотря ни на что, меня уже второй день мучает один единственный вопрос: что он им сказал? Ведь, полицейский, буквально после пары слов взбесился до такой степени, что принялся метелить солдатика( при всех нежных чувствах у подавляющего большинства населения к армии и человеку к форме, практически - неприкасаемому!) всеми четырьмя конечностями. Что, что? Ведь второй полицейский, стоявший неподалеку немедленно присоединился к этому празднику жизни и вместо того, чтобы оттаскивать своего озверевшего товарища: "Ты, что творишь, идиот? " принялся с не меньшим энтузиазмом херачить негра по всюду куда достал.
Я уже второй день мучаюсь, пытаясь понять, что это была за фраза. Просто, чтобы знать и не дай бог, не ляпнуть ее невзначай. А то отметелят до состояний ливерной колбасы и никто даже пальцем не пошевелит - я же не эфиоп, все таки.
А вопросы - почему камера оказалась в таком удачном месте и как в телевизоре запись с нее оказалась едва ли не раньше, чем произошло событие, я оставляю на рассмотрение конспирологов, благо их у нас - каждый второй.
Но не смотря ни на что, меня уже второй день мучает один единственный вопрос: что он им сказал? Ведь, полицейский, буквально после пары слов взбесился до такой степени, что принялся метелить солдатика( при всех нежных чувствах у подавляющего большинства населения к армии и человеку к форме, практически - неприкасаемому!) всеми четырьмя конечностями. Что, что? Ведь второй полицейский, стоявший неподалеку немедленно присоединился к этому празднику жизни и вместо того, чтобы оттаскивать своего озверевшего товарища: "Ты, что творишь, идиот? " принялся с не меньшим энтузиазмом херачить негра по всюду куда достал.
Я уже второй день мучаюсь, пытаясь понять, что это была за фраза. Просто, чтобы знать и не дай бог, не ляпнуть ее невзначай. А то отметелят до состояний ливерной колбасы и никто даже пальцем не пошевелит - я же не эфиоп, все таки.
А вопросы - почему камера оказалась в таком удачном месте и как в телевизоре запись с нее оказалась едва ли не раньше, чем произошло событие, я оставляю на рассмотрение конспирологов, благо их у нас - каждый второй.
суббота, 2 мая 2015 г.
Пироги с котятами
Ну, вы все прекрасно знаете, что существуют, существуют в мире рецепты блюд, которые невозможно испортить, правда? Просто злые кулинары в своих уютных блогах накручивают себе рейтинги с помощью всяких фуагров, размахивая при этом ножом стоимостью в подержанный мерседес на кухне, в которой одна вытяжка стоит больше всей вашей квартиры, даже с мебелью. Ну, или вы считаете, что то, что нельзя испортить - невкусная дрянь, вроде манной каши сваренной на воде, потому, что молоко все равно убежит? Так вот - все не так плохо на этом свете. За тот сказать пока не могу, к счастью, но за этот головой ручаюсь. Есть такие рецептики. Некоторыми я даже могу поделиться. Вот один такой рецепт у меня уже стоит в духовке. На бис. Как я не уговаривал семью пощадить, ответ был категорический - исчо!
Значит так. Время готовки - пол часа. Продукты... Вот сейчас я скажу страшное, но... все продукты лежат в магазине в холодильниках. Замороженные, то есть. На этом я, как самоназначеный кулинар, снимаю фартук и, предусмотрительно оставив колпак, иду биться головой о стену. "Мороженные, Карл!" Бушует у меня в голове, но из песен слов не выкинешь, а из пирога начинку, тем более, и так весьма скудную.
Берете упаковку сёмги. Филе или вообще, обрезки! Но лучше филе. Покупаете упаковку замороженного листового слоеного теста. И упаковку какой-нибудь мороженой ягоды. Кислой. Ну, типа, брусники. Лук и специи, я надеюсь, у вас и дома найдутся.
По приходу домой.... Эй! Ты что - дай им разморозиться, псих ненормальный. А сам тем временем... Ну, посуду помой, что ли. Или коврики повыбивай. Коврики, небось со времен монголо-татарского ига не хлопаны? Оттаяло? Не стесняйся, пальцем потыкай. Мягкое тесто? Отлично - уложи его в формочку для выпечки. Такую, половинного размера. В миску, где лежит вытаявшая из глыбы льда и нещадно порубленная на кусочки семга, нужно переложить ту пару накромсаных на кубики луковиц, которые вы до этого с мрачным или загадочным видом обжаривали на оливковом масле до легкого просветления. Лука, не вашего. Вам, я так понимаю, уже никто не поможет. Короче, к луку и рыбе, добавьте пару жменей ягоды. Посолите, поперчите, добавьте немного молотой зиры(по желанию!) И перемешав("Тщательно, Карл! Тщательно!") Запихиваете ваш чудовищный пирог, предварительно накрыв его остатками теста, вы же не выкинули лишнее, нет? В духовку на пол часа. Градусов на 180-200.
Все.
А чего это вы еще в магазин не пошли? Все такие вот великие кулинары? Марш! Пока его не закрыли.
Значит так. Время готовки - пол часа. Продукты... Вот сейчас я скажу страшное, но... все продукты лежат в магазине в холодильниках. Замороженные, то есть. На этом я, как самоназначеный кулинар, снимаю фартук и, предусмотрительно оставив колпак, иду биться головой о стену. "Мороженные, Карл!" Бушует у меня в голове, но из песен слов не выкинешь, а из пирога начинку, тем более, и так весьма скудную.
Берете упаковку сёмги. Филе или вообще, обрезки! Но лучше филе. Покупаете упаковку замороженного листового слоеного теста. И упаковку какой-нибудь мороженой ягоды. Кислой. Ну, типа, брусники. Лук и специи, я надеюсь, у вас и дома найдутся.
По приходу домой.... Эй! Ты что - дай им разморозиться, псих ненормальный. А сам тем временем... Ну, посуду помой, что ли. Или коврики повыбивай. Коврики, небось со времен монголо-татарского ига не хлопаны? Оттаяло? Не стесняйся, пальцем потыкай. Мягкое тесто? Отлично - уложи его в формочку для выпечки. Такую, половинного размера. В миску, где лежит вытаявшая из глыбы льда и нещадно порубленная на кусочки семга, нужно переложить ту пару накромсаных на кубики луковиц, которые вы до этого с мрачным или загадочным видом обжаривали на оливковом масле до легкого просветления. Лука, не вашего. Вам, я так понимаю, уже никто не поможет. Короче, к луку и рыбе, добавьте пару жменей ягоды. Посолите, поперчите, добавьте немного молотой зиры(по желанию!) И перемешав("Тщательно, Карл! Тщательно!") Запихиваете ваш чудовищный пирог, предварительно накрыв его остатками теста, вы же не выкинули лишнее, нет? В духовку на пол часа. Градусов на 180-200.
Все.
А чего это вы еще в магазин не пошли? Все такие вот великие кулинары? Марш! Пока его не закрыли.
пятница, 10 апреля 2015 г.
Моя внутренняя Монголия
Я пережил иммиграцию три раза. Нет, серьезно...
Я родился и вырос на Дальнем Востоке. Настолько дальнем, что наш поселок имел льготы района приравненного к районам крайнего севера. На деле, это выражалось в основном в том, что водка, стоившая на материке 3.62 у нас стоила 3.89 ну и все остальное тоже было с нехилыми наценками. Таким образом доброе государство компенсировала высокие заработки трудящихся. А ими, в основном были удошники из близлежащий лагерей, да приехавшие за длинным рублем москвичи да питерцы. Ну, и немногочисленные аборигены, типа нашей семьи. И благодаря неусыпным заботам государства никто с бешеными деньжищами на материк не возвращался, проедая их, как и положено, не отходя от кассы.
Но я, кажется отвлекся. Первая моя иммиграция состоялась после выпускного вечера. Я собрался и улетел в Новосибирска поступать в универ. В универ меня не приняли, я уехал в Томск, где и учился и женился и первенца на свет произвел, все как и у людей, короче. А, да - я снова отвлекся от волнительных воспоминаний о временах, когда и солнце было куда как ярче, небо синей, а уж про то, насколько была зеленей трава(не та! Та трава росла, как раз в моем поселке, и спецы, коих у нас, как и я говорил, было не мало из московских, говорили, что не хуже индийской ) я и не говорю.
Потом, мы в одночасье снялись с нажитых за десять лет мест и рванули в восточную Сибирь, в ягодные места. Причем, самым натуральным образом. Город стоял ровно на тех ягодниках, которые описывал Евтушенко. Ягоды, к нашему приезду оставалось не так уж и много, но еще можно было что-то собрать на не разоренных строителями светлого будущего местах. Где год от году мест становилось все меньше, а нас - все больше. Закон природы. От которой не ждут милостыню. Через десять лет и уже из совсем другого государства мы вновь снялись с насиженных мест и уехали в Израиль.
И только тут я понял, что те, внутренние переезды, были ровно такой же иммиграцией, как и эта "настоящая". И дело даже не в том, что нужно было обрастать знакомствами и связями, привыкать к совершенно другому типу лиц и привычек, к местному говору и местным легендам, всему тому, что составляет окружающую тебя культурную среду. Самое главное, это сны. Первые пять лет мне снились странные сны. В них фигурировали новые для меня лица, но отчего-то в старом интерьере. Мои дневные ситуации во снах происходили в старых декорациях. со временем, декорации блекли, а новые места все чаще появлялись, а старые лица друзей, все реже появлялись в ситуациях, в которых их быть не могло в принципе. Пять лет. У меня это выверенный срок. Он наверняка зависит от особенностей моей психики, но. Все эти пять первых лет, я ассоциировал себя, подсознательно, с прошлой жизнью. Совершенно непроизвольно говоря "у нас", имея в виду не настоящее, а прошлое.
К чему я это написал? У некоторых, на сколько я могу судить, и за пять лет и десять не меняется ничего. Их право, конечно, просто я не люблю, когда мне это пытаются навязать из общинных соображений. Как снаружи, так и изнутри.
Такие вот внутренние Монголии
Я родился и вырос на Дальнем Востоке. Настолько дальнем, что наш поселок имел льготы района приравненного к районам крайнего севера. На деле, это выражалось в основном в том, что водка, стоившая на материке 3.62 у нас стоила 3.89 ну и все остальное тоже было с нехилыми наценками. Таким образом доброе государство компенсировала высокие заработки трудящихся. А ими, в основном были удошники из близлежащий лагерей, да приехавшие за длинным рублем москвичи да питерцы. Ну, и немногочисленные аборигены, типа нашей семьи. И благодаря неусыпным заботам государства никто с бешеными деньжищами на материк не возвращался, проедая их, как и положено, не отходя от кассы.
Но я, кажется отвлекся. Первая моя иммиграция состоялась после выпускного вечера. Я собрался и улетел в Новосибирска поступать в универ. В универ меня не приняли, я уехал в Томск, где и учился и женился и первенца на свет произвел, все как и у людей, короче. А, да - я снова отвлекся от волнительных воспоминаний о временах, когда и солнце было куда как ярче, небо синей, а уж про то, насколько была зеленей трава(не та! Та трава росла, как раз в моем поселке, и спецы, коих у нас, как и я говорил, было не мало из московских, говорили, что не хуже индийской ) я и не говорю.
Потом, мы в одночасье снялись с нажитых за десять лет мест и рванули в восточную Сибирь, в ягодные места. Причем, самым натуральным образом. Город стоял ровно на тех ягодниках, которые описывал Евтушенко. Ягоды, к нашему приезду оставалось не так уж и много, но еще можно было что-то собрать на не разоренных строителями светлого будущего местах. Где год от году мест становилось все меньше, а нас - все больше. Закон природы. От которой не ждут милостыню. Через десять лет и уже из совсем другого государства мы вновь снялись с насиженных мест и уехали в Израиль.
И только тут я понял, что те, внутренние переезды, были ровно такой же иммиграцией, как и эта "настоящая". И дело даже не в том, что нужно было обрастать знакомствами и связями, привыкать к совершенно другому типу лиц и привычек, к местному говору и местным легендам, всему тому, что составляет окружающую тебя культурную среду. Самое главное, это сны. Первые пять лет мне снились странные сны. В них фигурировали новые для меня лица, но отчего-то в старом интерьере. Мои дневные ситуации во снах происходили в старых декорациях. со временем, декорации блекли, а новые места все чаще появлялись, а старые лица друзей, все реже появлялись в ситуациях, в которых их быть не могло в принципе. Пять лет. У меня это выверенный срок. Он наверняка зависит от особенностей моей психики, но. Все эти пять первых лет, я ассоциировал себя, подсознательно, с прошлой жизнью. Совершенно непроизвольно говоря "у нас", имея в виду не настоящее, а прошлое.
К чему я это написал? У некоторых, на сколько я могу судить, и за пять лет и десять не меняется ничего. Их право, конечно, просто я не люблю, когда мне это пытаются навязать из общинных соображений. Как снаружи, так и изнутри.
Такие вот внутренние Монголии
вторник, 24 февраля 2015 г.
Последний император
Время империй прошло. Нет, правда прошло. Но не все еще это осознали. На мой взгляд, самым лучшим индикатором этого стала всеми нами любимая фантастика. Еще лет сорок назад во всех вариантах будущего, мирами правили империи. Что у Герберта, что у Азимова что у Хайнлайна. Да и у Стругацких империя - единственно возможное устройство мира. А потом, как по мановению руки, империи из будущего исчезли. Зато буйно заколосился фэнтези, в своей сущности - перенос империй в средневековые миры, где им самое место, с ведьмами, колдунами и приворотными зельями. Фантастика сильно зачахла, потому, что покупателей идеи, что мир будущего, это мир, скорее всего, корпораций, а не империй, не очень таки много. Нужно немало времени, чтобы в мыслях людей это укоренилось. И мы, кстати, видим сейчас, что потихоньку фантастика выкарабкивается из жуткой стагнации, и появляются просто великолепные книги. А у фэнтези все как раз наоборот: империи цветут, распадаются создаются. В отведенных им рамках исторических условий. Все более и более становясь похожими на реальные исторические события не так уж давно и прошедших времен. Игры престолов - венец творения. И, да, я давно не читаю фентези - скучно. Настоящая история намного интересней.
Но, как ни странно, не все империи сгинули и в наше время. Одна осталась, и наносит ответный удар. В прямом смысле этого слова. Классическая, к слову, империя. Со всеми присущими ей чертами. Как во внутренней жизни, так и в отношении окружающих ее стран.
Внутри: массовая поддержка жителей: империя - залог стабильности, император - личность приближенная к богам. Массовые, разорительные поборы и безудержное обогащение элит. Развитая система внутренней безопасности и ручное правосудие. Показательные расправы над реальными, а чаще, над фиктивными внутренними и внешними врагами, принимаемые населением вполне одобрительно. Кстати, империя жива, пока она жива в головах жителей империи.
Внешнее: экспансионизм. Без захвата новых территорий империя чахнет(некого больше обирать, а затраты на красивую жизнь всегда больше доходов) и кооптация элит подчиненных народов - самое гениальное изобретение, позволившее империям выжить и существовать безбедно до середины прошлого века.
В империи всегда бунтуют то те, то другие провинции - это нормально. Как и то, что в них наводится порядок железной рукой. Иначе империя попросту развалится. Собственно, так всегда и происходило в конце концов. Но империя хочет жить, и поэтому ее расправы над мятежниками кровавы и беспощадны и это, чаще всего одобрительно встречается в благополучных областях.
Вот так и живет последняя на земле империя, находясь по уши в средневековом фэнтезийном пространстве. Пьет в полночь мочу розового поросенка в надежде на чудесное исцеление от всего, истово верит знахарям в телевизоре и бьет поклоны Императору отцу-батюшке, единственному защитнику от ужасов внешнего, а значит, варварского мира.
Во всех империях - цивилизация, культура и особый духовный мир - сугубо внутреннее, имперское состояние. А за границами варвары, размахивающие дубинками и грозящие разрушению всего светлого в этом мире.
Вот такая вот история. А с географией еще проще. Жителям последней империи отколовшиеся когда-то части рассматриваются как взбунтовавшиеся провинции. И так оно и будет, пока империя не падет. И это не произойдет от того, что одного императора сменит другой, даже с самыми лучшими намерениями. Империю может разрушить только освобождение мозгов ее жителей, которые не поведутся на очередного " я буду править справедливо!" (все империи создаются героями и управляются мерзавцами), а скажут: Все. До сих. Этот император был последним.
Но, как ни странно, не все империи сгинули и в наше время. Одна осталась, и наносит ответный удар. В прямом смысле этого слова. Классическая, к слову, империя. Со всеми присущими ей чертами. Как во внутренней жизни, так и в отношении окружающих ее стран.
Внутри: массовая поддержка жителей: империя - залог стабильности, император - личность приближенная к богам. Массовые, разорительные поборы и безудержное обогащение элит. Развитая система внутренней безопасности и ручное правосудие. Показательные расправы над реальными, а чаще, над фиктивными внутренними и внешними врагами, принимаемые населением вполне одобрительно. Кстати, империя жива, пока она жива в головах жителей империи.
Внешнее: экспансионизм. Без захвата новых территорий империя чахнет(некого больше обирать, а затраты на красивую жизнь всегда больше доходов) и кооптация элит подчиненных народов - самое гениальное изобретение, позволившее империям выжить и существовать безбедно до середины прошлого века.
В империи всегда бунтуют то те, то другие провинции - это нормально. Как и то, что в них наводится порядок железной рукой. Иначе империя попросту развалится. Собственно, так всегда и происходило в конце концов. Но империя хочет жить, и поэтому ее расправы над мятежниками кровавы и беспощадны и это, чаще всего одобрительно встречается в благополучных областях.
Вот так и живет последняя на земле империя, находясь по уши в средневековом фэнтезийном пространстве. Пьет в полночь мочу розового поросенка в надежде на чудесное исцеление от всего, истово верит знахарям в телевизоре и бьет поклоны Императору отцу-батюшке, единственному защитнику от ужасов внешнего, а значит, варварского мира.
Во всех империях - цивилизация, культура и особый духовный мир - сугубо внутреннее, имперское состояние. А за границами варвары, размахивающие дубинками и грозящие разрушению всего светлого в этом мире.
Вот такая вот история. А с географией еще проще. Жителям последней империи отколовшиеся когда-то части рассматриваются как взбунтовавшиеся провинции. И так оно и будет, пока империя не падет. И это не произойдет от того, что одного императора сменит другой, даже с самыми лучшими намерениями. Империю может разрушить только освобождение мозгов ее жителей, которые не поведутся на очередного " я буду править справедливо!" (все империи создаются героями и управляются мерзавцами), а скажут: Все. До сих. Этот император был последним.
суббота, 31 января 2015 г.
Правда. Ничего кроме правды
Я мотыжил грядку и слушал радио, выигранное в городской лотерее. Радио было паршивым, но работало и я был доволен его компанией. В радио, накормленном свежими батарейками, Зиновий Высоковский вел смешную передачу. Он травил байки, прерывая их тем, что он называл "рекламой". Тогда это еще было такой новинкой, что рекламные паузы я слушал, с еще, пожалуй, большим удовольствием, чем сами байки. В передачах принимало участие множество удивительных людей. Я помню, личный переводчик Брежнева рассказывал о казусах, случавшихся с ним. Мужик "с прищепкой на носу" рассказывал удивительные истории о том, как переводились пиратские фильмы в СССР. Но вот однажды, Высоковский рассказал о поездке в Израиль. Я бросил мотыгу и усевшись на грядку с потенциальной морковкой, слушал развесив уши рассказ, как завороженный. Собственно, все свелось к истории о посещении Массады. Сначала довольно много о милых и отзывчивых людях, о том, как встречали и провожали. А потом, заключительным аккордом - Массада. Когда он рассказал о том, как защитники осажденной крепости покончили жизнь самоубийством, лишь бы не стать пленниками римлян, я молчал, пораженный степенью самоотверженности, на которую, я наверняка не был бы способен. А сейчас, сказал он, израильские новобранцы клянутся в верности стране на развалинах Массады, обещая защищать ее, как и их предки. А потом, Высоковский сказал: "Могу ли я считать себя принадлежим тому народу? Конечно нет. " В этот момент он для меня умер. Я к тому времени уже тоже побывал в Израиле, и знал, что на Массаде давным давно никто не клянется. Ровно с тех пор, когда выяснилось, что город принадлежал секте воров и бандитов, терроризировавших всех, вплоть до самого Иерусалима. И что римляне недаром два года возводили насыпи, чтобы добраться до них. И что известно это стало еще в пятидесятых годах прошлого века, если не ошибаюсь. Но Высоковский решил преподнести правду, чистую правду именно в таком виде. Видимо, ему так надо было. Еще один из тех, кто уверовал в то, что бьют по паспорту.
Вот сейчас написал это и засомневался, а Высоковский ли был это? Все-таки, больше двадцати лет прошло. Но думаю, что память мне не изменяет.
Вот сейчас написал это и засомневался, а Высоковский ли был это? Все-таки, больше двадцати лет прошло. Но думаю, что память мне не изменяет.
пятница, 5 декабря 2014 г.
Чуток добавил...
У нас в семье никто не ест острое. Ну, не переносят они даже запах перца. Разве что, сладкого. Болгарского, как его называют по старой памяти бывшие советские граждане. У меня был друг Старков, классный мужик - ветеринар. Так, что если кому поросенка выложить или там еще какую клизму корове поставить, то это к нему прямым ходом. Характер Старкова емко описывался его же любимой присказкой: "Потянет! Не себе" Так он говорил всякий раз, когда приколачивал криво или ломал что ненароком, то есть - всегда. За что бы он в жизни не брался везде ему сопутствовала оглушительная неудача. Но, что характерно, он никогда не унывал.
-- Потянет, не себе, -- говорил он почесывая в затылке, глядя на кривую трубу над его же собственной печью, из которой курился едва заметный дымок. Труба, к слову, обвалилась сразу же после его слов, к радости соседских собак.
-- О! -- воскликнул Старков, -- Я там в одном месте заприметил асбоцементку на сто пятьдесят - отличная труба выйдет. Сегодня ночью и спиздим.
Так вот, он тоже считал, что острое его гастриту не нравится. И, будучи человеком целеустремленным, во всех столовках покупал исключительно диетические блюда. Те, кто помнит советские столовки знает, что съедобного там было мало, а уж диетические блюда и на этом фоне выделялись своими достоинствами. Однажды Старков купил рыбу. Рыба как рыба, белесое варево тошнотворное на вид.
-- Ы-ы! -- Взвыл Старков, -- ты только попробуй! Эти придурки набухали столько перца что это есть невозможно.
Я посочувствовал ему, и попробовал -- рыба на вкус была точно такой же, как и на вид -- скользкой, и безвкусной.
-- Соли не хватает, -- сказал я осторожно, за что был удостоен презрительным взглядом -- это же диетическое блюдо, какая соль?
У нас дома, как я уже говорил, не любят острое. Ну, на дух не переносят. Именно поэтому я пихаю перец во все без исключения блюда. Чаще всего, вытаскиваю чили всех мастей перед подачей блюд, оставляя огорченную халапенью скучать в сторонке.
Но иногда, когда я по забывчивости, довожу блюдо до той кондиции, когда, приведись его попробовать коренному мексиканцу -- тот поднимет бровь и, покивав одобрительно головой, затребует добавки, мои семейные начинаю морщиться:
-- Ты, что - перец сюда добавил? Что-то островато вышло. -- и продолжают уплетать за обе щеки.
-- Да -- да, -- бормочу в ответ, -- чуток добавил, для вкуса....
-- Потянет, не себе, -- говорил он почесывая в затылке, глядя на кривую трубу над его же собственной печью, из которой курился едва заметный дымок. Труба, к слову, обвалилась сразу же после его слов, к радости соседских собак.
-- О! -- воскликнул Старков, -- Я там в одном месте заприметил асбоцементку на сто пятьдесят - отличная труба выйдет. Сегодня ночью и спиздим.
Так вот, он тоже считал, что острое его гастриту не нравится. И, будучи человеком целеустремленным, во всех столовках покупал исключительно диетические блюда. Те, кто помнит советские столовки знает, что съедобного там было мало, а уж диетические блюда и на этом фоне выделялись своими достоинствами. Однажды Старков купил рыбу. Рыба как рыба, белесое варево тошнотворное на вид.
-- Ы-ы! -- Взвыл Старков, -- ты только попробуй! Эти придурки набухали столько перца что это есть невозможно.
Я посочувствовал ему, и попробовал -- рыба на вкус была точно такой же, как и на вид -- скользкой, и безвкусной.
-- Соли не хватает, -- сказал я осторожно, за что был удостоен презрительным взглядом -- это же диетическое блюдо, какая соль?
У нас дома, как я уже говорил, не любят острое. Ну, на дух не переносят. Именно поэтому я пихаю перец во все без исключения блюда. Чаще всего, вытаскиваю чили всех мастей перед подачей блюд, оставляя огорченную халапенью скучать в сторонке.
Но иногда, когда я по забывчивости, довожу блюдо до той кондиции, когда, приведись его попробовать коренному мексиканцу -- тот поднимет бровь и, покивав одобрительно головой, затребует добавки, мои семейные начинаю морщиться:
-- Ты, что - перец сюда добавил? Что-то островато вышло. -- и продолжают уплетать за обе щеки.
-- Да -- да, -- бормочу в ответ, -- чуток добавил, для вкуса....
вторник, 28 октября 2014 г.
Норманди. День Пятый
"В воскресный день с сестрой моей Мы вышли со двора. - Я поведу тебя в музей! - Сказала мне сестра. Вот через площадь мы идем И входим наконец..."
Ирочка за почти двести километров пути лопухнулась всего один раз,
-- Не, ну а чё, зазевалась, -- фыркнула она, -- зато, Париж - вот он.
Париж и правда - вот он. Въезжаем через тоннель под Дефанс и пилим по второй полосе не торопясь по направлению к... Ну, в общем, прямо мы пилим. Ирочка вздыхает,
-- Через восемьсот метров держитесь правее.
-- А мы че, а мы ничё, -- бормочу под нос, -- со второй полосы направо на кольце -- запросто.
Но метров через сто, чисто парижский прикол: перекресток. Две полосу - направо, остальные четыре прямо. Мне, судя по всему прямо. Но как, если с другой стороны перекрестка полос всего две, а мне направо. Зеленый. Все трогаются с места и едут прямо. Все шесть полос. По принципу - кто первый встает, того и тапки... И ни единого сигнала. Все настроены добродушно, при всей видимой конкуренции уступают друг дружке: Вы были раньше, прошу... Нет, только после вас! В Израиле все бы машины на полном входу влупились друг в дружку посреди перекрестка, бешено бибикая и вопя. Но тут Париж, детка, тут все понимают, что в хитросплетениях Парижских правил езды не разобраться никому и их просто не соблюдают. Вообще. Включая полицию. Разве что, светофоры.
-- А куда мы едем? -- Осведомляется Жена ровно в тот момент, когда я осознаю правила передвижение в Париже и могу уже включиться в беседу.
-- Да я там стоянку возле какого-то музея отыскал, там и запаркуемся. -- Махаю рукой и подрезав несколько машин, через три полосы делаю лихой поворот направо на площади Звезды. Никто не удивляется, только притормаживают слегка -- мсье надо съехать... Кстати, никакой разметки на кольцах нет. Видимо, чтобы не напрягать водителей.
--Поверните направо, -- неуверенно говорит чертова Джипси, -- и через сто метров...
-- Милая, рычу я, -- дорога перекрыта. Сегодня воскресенье и половина Парижа в каких-то переносных заборчиках. Кажется, кто-то куда-то бежит. Дети. На плакатах нарисованы бегущие дети.
-- Найдем где нибудь еще, -- оптимистично говорю я, -- Тут оказывается много платных стоянок, вот мы и... Да тут все не очень далеко: два километра - Лувр, два километра - Площадь Звезды, два ки...
-- Я в туалет хочу, -- прерывает мои географические рассуждения Жена.
-- Я -- тоже, -- Отрывается Сын от чтения.
Паркуюсь в неположенном месте. Машу рукой -- идите. Вот что хорошо во Франции -- в туалет пускают без разговоров. Даже в самых туристических местах. В Бельгии, к примеру даже в Макдональдсе надо за это удовольствие платить. Я после бельгийских вафель в Брюсселе отыскал и даже воспользовался всеми туалетами в центре города -- бесплатных там нет.
Улицы забиты машинами. Кажется, что они запаркованы в два яруса. Никаких мест, естественно, нет. Даже на платных стоянках. После попыток, бесплодных, впрочем, отыскать парковку на карте, машу рукой -- едем. Жена предусмотрительно не спрашивает -- куда.
Едем в сторону Монпарнаса вертя башками, как заведенные - - даже сына удалось подключить к поиску знака "паркинг"
-- Вон, -- замечает первым Сын, -- точно, стоянка.
Въезжаю на улицу. С нашей стороны -- выезд. Пытаемся проехать дальше в поисках входа, натыкаемся на скульптурную группу "сел аккумулятор" Мужик подбегает к нам и извиняется: Две минуты!
Нам торопиться некуда -- киваю, валяй... Только,
-- А ты не знаешь, где тут стоянку найти?
-- Прямо по улице, направо на Рен, там метров через двести слева по ходу. -- Улыбается мужик, и убегает прикуривать свое авто.
Едем по его указаниям -- ничего... Не успеваю вскипеть, как Сын говорит -- и правда, вот она: в пятиэтажном доме подземная стоянка, с совершенно не стандартным указателем. Ныряем внутрь. Есть несколько мест. Паркуемся.
-- Ну, куда идем? -- Бодро спрашивает я, -- отсюда одинаково -- что до Эйфелевой башни, что до Лувра. А пойдемте сегодня в Лувр! По дороге и Люксембургский сад и еще что--то....
-- Веди куда хочешь, -- вздыхает Жена, -- А дождик будет?
-- По прогнозу -- да, -- Вздыхаю в ответ.
Возле пирамиды гигантская очередь, делающая почти полный оборот вокруг гигантского фонтана. Обреченно встаем в ее конец.
-- Не сидится же им дома, -- ворчу я и отгоняю продавца зонтиков. Тот не обижается, и вытащив из дырки в асфальте еще несколько штук бежит вдоль очереди -- все равно покупатели найдутся: дождик вот вот ливанет, уверен он. Некоторые, особо слабонервные, разделяют его уверенность. Другие не менее синие с лица продавцы окучивают очередь с другой стороны.
Через пятнадцать минут, так и не попав под дождь входим в Лувр.
воскресенье, 26 октября 2014 г.
Норманди. День четвертый. Окончание
-- А они... живые? -- Жена с опаской трогает улитку в тарелке. Точнее, это улиточий домик, с торчащим оттуда обрубком.
-- Ну, ты сама захотела попробовать все, -- хмыкаю я. У меня на тарелке мидии. -- Не боись, -- говорю уверенно, -- живую ты бы ни за что бы не смогла выковырять. Она знаешь как вцепляется, ого-го как вцепляется - жить-то и улитке, небось, хочется.
Выковыриваю для жены первую улитку, съедаю сам. Полутьма в ресторане радует. Передаю оробевшей Жене специальную ковырялку, возвращаюсь к мидиям, поглощаемым в автоматическом режиме и предаюсь воспоминаниям.
Я уже месяца четыре в Монреале -- командировка, будь она неладно. Точнее, будь она неладна необходимость раз в месяц лететь в Израиль и через неделю возвращаться обратно. Но в тот раз начальник, проявил чудеса смекалки и сэкономил на моей поездке немного валюты. Он отправил ко мне в Монреаль жену -- развлекайтесь. Меня--то он, согласно контракту, на чем попало катать не мог, а вот мою жену запросто отправил каким-то левым рейсом с пересадкой в Париже. Не, мы не жаловались собственно.
Идем по Сан Катрин и тут меня осеняет,
-- А может по стейку? Тут как раз гриль--бар "Самый лучший в этом углу вселенной". Так там написано. Скромные, да. Могли бы написать, что во всей вселенной. Но стейки у них, и правда, на загляденье. Я уже тут далеко не первый раз.
Жена, не подозревая о моем коварном плане легкомысленно соглашается и мы ныряем в полутьму забегаловки.
-- Rare, -- спокойно заказываю я, -- и моей спутнице -- тоже rare. И пива.
--Только смотри, -- вдруг вскидывается жена, -- мне хорошо прожаренный, а то я брезгую....
-- Так и заказал, -- соглашаюсь я на голубом глазу.
Стейки перед нами. Полутьма, ни черта, к счастью не рассмотреть. Жена нахваливает стейк, удивляясь лишь слегка, что он едва теплый. Пиво почти допито, стейк почти доеден.
-- Ну, как тебе? -- Осведомляюсь и в темноте пытаюсь вытащить зубочистку из обвертки.
-- Очень вкусно.
--Во--от, -- Тяну я, и допив последний глоток из бокала бормочу, -- А говорила, что сырое мясо ни за что на свете в рот не возьмешь.
Жена замирает,
-- То есть, как это...? -- Спрашивает она и поднеся оставшийся кусочек мяса к тусклой свече видит яркое, сырое мясо, чуть-чуть прихваченное с боков огнем. Так, миллиметра на два.... -- сырое...+
-- Но ведь вкусно было, -- тороплюсь я прервать всевозможные ассоциативные цепочки, стремительно множащиеся, судя по ее виду, у нее в голове. Иначе катастрофа неизбежна.
Жена прислушивается к происходящему у нее внутри и удивляется,
-- И правда, вкусно. Гад.
-- Ну, что в гостиницу? -- Спрашиваю я, -- или по третьему кругу по городу пойдем?
Жена пожимает плечами, а Сын не отрываясь от экрана смартфона что-то мычит, и я понимаю, что мое предложение принято единогласно.
-- Когда следующая экскурсия? -- Спрашиваю у девочки на кассе. -- минут через пятнадцать, отвечает она, -- Будете ждать?
-- Да нет, возьмем парочку бутылок кальвадоса и поедем.
Беру самый дешевый и иду к огорченной девочке.
-- Вам еще и бутылка "поммо" полагается в подарок, -- вздыхает она. -- А еще у нас есть совершенно замечательные сорта, -- говорит она даже не пытаясь меня уговорить, Просто так положено.
-- Я такой специалист в Кальвадосе, -- оправдываюсь я, -- что...
--Так, что насчет экскурсии? -- вспоминает девочка, и я обреченно киваю, и начинаю высматривать предыдущую группу в сопровождении экскурсовода, которые явно должны появиться вот-вот из-за угла. Но никто не появляется и девочка, закрыв кассу, выходит на улицу и окликает нас, -- ну, что же вы?
Пройдя метров десять, девочка вздыхает еще раз,
-- Экскурсию... на английском? -- с тайной надеждой на отказ спрашивает она, но мы не оправдываем ее надежды, и она начинает рассказывать сколько у них яблонь (более трехсот), что кальвадос делают из особых сортов яблок негодных для еды. Что год был паршивый и они закупали яблоки по всей округе, а технология изготовления та же самая, что и у коньяка. На огромных перегонных кубах отсвечивающих поношенной медью было вычеканено "коньяк", мы посмотрели на огромные бочки в которых настаивался кальвадос(минимум два года!) и с облегчением расстались.
-- Ну, ты сама захотела попробовать все, -- хмыкаю я. У меня на тарелке мидии. -- Не боись, -- говорю уверенно, -- живую ты бы ни за что бы не смогла выковырять. Она знаешь как вцепляется, ого-го как вцепляется - жить-то и улитке, небось, хочется.
Выковыриваю для жены первую улитку, съедаю сам. Полутьма в ресторане радует. Передаю оробевшей Жене специальную ковырялку, возвращаюсь к мидиям, поглощаемым в автоматическом режиме и предаюсь воспоминаниям.
Я уже месяца четыре в Монреале -- командировка, будь она неладно. Точнее, будь она неладна необходимость раз в месяц лететь в Израиль и через неделю возвращаться обратно. Но в тот раз начальник, проявил чудеса смекалки и сэкономил на моей поездке немного валюты. Он отправил ко мне в Монреаль жену -- развлекайтесь. Меня--то он, согласно контракту, на чем попало катать не мог, а вот мою жену запросто отправил каким-то левым рейсом с пересадкой в Париже. Не, мы не жаловались собственно.
Идем по Сан Катрин и тут меня осеняет,
-- А может по стейку? Тут как раз гриль--бар "Самый лучший в этом углу вселенной". Так там написано. Скромные, да. Могли бы написать, что во всей вселенной. Но стейки у них, и правда, на загляденье. Я уже тут далеко не первый раз.
Жена, не подозревая о моем коварном плане легкомысленно соглашается и мы ныряем в полутьму забегаловки.
-- Rare, -- спокойно заказываю я, -- и моей спутнице -- тоже rare. И пива.
--Только смотри, -- вдруг вскидывается жена, -- мне хорошо прожаренный, а то я брезгую....
-- Так и заказал, -- соглашаюсь я на голубом глазу.
Стейки перед нами. Полутьма, ни черта, к счастью не рассмотреть. Жена нахваливает стейк, удивляясь лишь слегка, что он едва теплый. Пиво почти допито, стейк почти доеден.
-- Ну, как тебе? -- Осведомляюсь и в темноте пытаюсь вытащить зубочистку из обвертки.
-- Очень вкусно.
--Во--от, -- Тяну я, и допив последний глоток из бокала бормочу, -- А говорила, что сырое мясо ни за что на свете в рот не возьмешь.
Жена замирает,
-- То есть, как это...? -- Спрашивает она и поднеся оставшийся кусочек мяса к тусклой свече видит яркое, сырое мясо, чуть-чуть прихваченное с боков огнем. Так, миллиметра на два.... -- сырое...+
-- Но ведь вкусно было, -- тороплюсь я прервать всевозможные ассоциативные цепочки, стремительно множащиеся, судя по ее виду, у нее в голове. Иначе катастрофа неизбежна.
Жена прислушивается к происходящему у нее внутри и удивляется,
-- И правда, вкусно. Гад.
-- Ну, что в гостиницу? -- Спрашиваю я, -- или по третьему кругу по городу пойдем?
Жена пожимает плечами, а Сын не отрываясь от экрана смартфона что-то мычит, и я понимаю, что мое предложение принято единогласно.
-- Когда следующая экскурсия? -- Спрашиваю у девочки на кассе. -- минут через пятнадцать, отвечает она, -- Будете ждать?
-- Да нет, возьмем парочку бутылок кальвадоса и поедем.
Беру самый дешевый и иду к огорченной девочке.
-- Вам еще и бутылка "поммо" полагается в подарок, -- вздыхает она. -- А еще у нас есть совершенно замечательные сорта, -- говорит она даже не пытаясь меня уговорить, Просто так положено.
-- Я такой специалист в Кальвадосе, -- оправдываюсь я, -- что...
--Так, что насчет экскурсии? -- вспоминает девочка, и я обреченно киваю, и начинаю высматривать предыдущую группу в сопровождении экскурсовода, которые явно должны появиться вот-вот из-за угла. Но никто не появляется и девочка, закрыв кассу, выходит на улицу и окликает нас, -- ну, что же вы?
Пройдя метров десять, девочка вздыхает еще раз,
-- Экскурсию... на английском? -- с тайной надеждой на отказ спрашивает она, но мы не оправдываем ее надежды, и она начинает рассказывать сколько у них яблонь (более трехсот), что кальвадос делают из особых сортов яблок негодных для еды. Что год был паршивый и они закупали яблоки по всей округе, а технология изготовления та же самая, что и у коньяка. На огромных перегонных кубах отсвечивающих поношенной медью было вычеканено "коньяк", мы посмотрели на огромные бочки в которых настаивался кальвадос(минимум два года!) и с облегчением расстались.
Норманди. День четвертый.
Девять утра. Темно. Только -- только начинает светать. Выезжаем в Онфлер. Сегодня там какая-то ярмарка. До центра города минут восемь неспешной езды. У нас сегодня день отдыха.
-- Там позавтракаем, -- вздыхаю я, предвкушая... Да черт его знает, что я вкушаю. Знаю точно, что кофе и круассан я не буду даже под страхом смерти.
-- Мы не опоздаем? -- Волнуется Жена, -- А то уже времени черт знает сколько, ярмарка разъедется.
Местная ярмарка -- одна из достопримечательностей. На рецепшн даже весит расписание ее работы.
Утреннее солнце подсветило городскую марину и редких людей, явно никуда не торопящихся. Мокрые от ночной росы столики нахохлились под зонтами. Все закрыто. Ярмарка отыскивается неожиданно легко. С другой стороны марины огромный сквер заполненный пикапами, Зонтами, тележками... Продавцы не спеша раскладывают свой товар.
-- Кажется, раньше десяти, они не откроются, -- хихикаю я.
Жена смотрит на меня свирепо и ныряет в так и не проснувшиеся развалы. И тут же вынырнув обратно, говорит,
-- Ты же понимаешь, мне без подарков никак нельзя вернуться.
И принимается перечислять всех, кому она по ее мнению должна привезти подарки. Ближе к концу списка мы доходим до очередного кафе, коих тут множество, но далеко не все из них еще проснулись -- один черт, их никто в такую рань и не посетит. Дело всего только к десяти доходит.
Рядом с входом одной из забегаловок стоит зевающий абориген. Плюхаемся за столик. Жена осведомившись, есть ли у неё час, испарятся. Смотрим с сомнением ей вслед. Абориген тоже.
-- Что изволите? -- Спрашивает он очнувшись.
-- Кофе -- афух. -- Говорит Сын, -- И пирог. Яблочный.
-- Два капучино, яблочный пирог и мне... круассан.
Любуюсь утренней мариной и пытаюсь понять, за коим чертом я заказал круассан? Впрочем, он довольно быстро закончился, как и кофе. Официант, кажется тоже уже окончательно проснулся и проявляет активность -- может, мсье еще чего хотят? Заказываю "Поммо".
-- Это, типа, аперитив, -- удивляется Официант.
-- Просто хочу попробовать, что это такое.
Выпив, ничего не понял - яблочный сок на вкус. Полез в интернет.
-- У тебя интернет есть? -- спрашивает сын, -- а то я никуда подключиться не могу.
-- Во всех путеводителях написано, что бесплатный вайфай где ни попадя, отличительная особенность Франции. Вот, я же вижу кучу открытых сетей.
-- Они все требуют ввести паспортные данные... -- Вздыхает Сын, -- Я пробовал, но, похоже, только французам это счастье доступно...
Жена приходит расстроенная -- ярмарка ее ожиданий не оправдала и мы идем гулять по городу.
Очень быстро выясняется, что в городе с десяток улиц и переулков, музей Сати, марина, рыбацкий рынок и все.
-- Ну, поехали на катере в обзорную прогулку, -- предлагаю я, -- полтора часа на воде, вполне нагуляем перед обедом аппетит.
Загружаемся в Прогулочный кораблик и отчаливаем. Пройдя мимо катамарана, выходим в устье Сены, через шлюз.
-- Мост, самый крупный в Европе, -- Бодро вещает в динамике записанный голос. После часа бесконечного трепа по французски, вдруг переключившийся на английский. По каким параметрам этот мост самый-самый, я так и не понял, ибо, спохватившись, голос снова принялся травить байки по французски. Напротив одного из пляжей высадки союзников, голос снова на пару фраз перескочил на английский, но оборвав себя посреди фразы вновь затараторил на своем. С явным облегчением.
-- Там позавтракаем, -- вздыхаю я, предвкушая... Да черт его знает, что я вкушаю. Знаю точно, что кофе и круассан я не буду даже под страхом смерти.
-- Мы не опоздаем? -- Волнуется Жена, -- А то уже времени черт знает сколько, ярмарка разъедется.
Местная ярмарка -- одна из достопримечательностей. На рецепшн даже весит расписание ее работы.
Утреннее солнце подсветило городскую марину и редких людей, явно никуда не торопящихся. Мокрые от ночной росы столики нахохлились под зонтами. Все закрыто. Ярмарка отыскивается неожиданно легко. С другой стороны марины огромный сквер заполненный пикапами, Зонтами, тележками... Продавцы не спеша раскладывают свой товар.
-- Кажется, раньше десяти, они не откроются, -- хихикаю я.
Жена смотрит на меня свирепо и ныряет в так и не проснувшиеся развалы. И тут же вынырнув обратно, говорит,
-- Ты же понимаешь, мне без подарков никак нельзя вернуться.
И принимается перечислять всех, кому она по ее мнению должна привезти подарки. Ближе к концу списка мы доходим до очередного кафе, коих тут множество, но далеко не все из них еще проснулись -- один черт, их никто в такую рань и не посетит. Дело всего только к десяти доходит.
Рядом с входом одной из забегаловок стоит зевающий абориген. Плюхаемся за столик. Жена осведомившись, есть ли у неё час, испарятся. Смотрим с сомнением ей вслед. Абориген тоже.
-- Что изволите? -- Спрашивает он очнувшись.
-- Кофе -- афух. -- Говорит Сын, -- И пирог. Яблочный.
-- Два капучино, яблочный пирог и мне... круассан.
Любуюсь утренней мариной и пытаюсь понять, за коим чертом я заказал круассан? Впрочем, он довольно быстро закончился, как и кофе. Официант, кажется тоже уже окончательно проснулся и проявляет активность -- может, мсье еще чего хотят? Заказываю "Поммо".
-- Это, типа, аперитив, -- удивляется Официант.
-- Просто хочу попробовать, что это такое.
Выпив, ничего не понял - яблочный сок на вкус. Полез в интернет.
-- У тебя интернет есть? -- спрашивает сын, -- а то я никуда подключиться не могу.
-- Во всех путеводителях написано, что бесплатный вайфай где ни попадя, отличительная особенность Франции. Вот, я же вижу кучу открытых сетей.
-- Они все требуют ввести паспортные данные... -- Вздыхает Сын, -- Я пробовал, но, похоже, только французам это счастье доступно...
Жена приходит расстроенная -- ярмарка ее ожиданий не оправдала и мы идем гулять по городу.
Очень быстро выясняется, что в городе с десяток улиц и переулков, музей Сати, марина, рыбацкий рынок и все.
-- Ну, поехали на катере в обзорную прогулку, -- предлагаю я, -- полтора часа на воде, вполне нагуляем перед обедом аппетит.
Загружаемся в Прогулочный кораблик и отчаливаем. Пройдя мимо катамарана, выходим в устье Сены, через шлюз.
-- Мост, самый крупный в Европе, -- Бодро вещает в динамике записанный голос. После часа бесконечного трепа по французски, вдруг переключившийся на английский. По каким параметрам этот мост самый-самый, я так и не понял, ибо, спохватившись, голос снова принялся травить байки по французски. Напротив одного из пляжей высадки союзников, голос снова на пару фраз перескочил на английский, но оборвав себя посреди фразы вновь затараторил на своем. С явным облегчением.
пятница, 24 октября 2014 г.
Норманди. День третий, окончание.
- У нас они называются не галетами, а путлибами, или, в переводе на
всеобщий язык, дорожным хлебом, - объяснили эльфы. - Если их не ломать, они
будут свежими даже через несколько недель пути, так что храните их на черный
день. Путнику - хотя бы и Громадине-человеку - достаточно всего лишь путлиба
в сутки, чтобы не чувствовать ни голода, ни усталости.
В меню всех без исключения забегаловок в Сен Мало, а их тут великое множество, странный, по крайней мере для меня, пункт - "галет". Причем, находится он в разделе основных блюд.
— С чем галеты? — осведомился я на всякий случай.
— С сыром... мясом... — показывает мне официантка на пальцах, а на словах добавляет, — ну... Пэнкейк, типа.
— Тащи, — Согласился я, пытаясь представить себе, как может выглядеть галета с сыром и мясом, да еще и в виде оладьев. После устриц, не завоевавшей среди моей семьи никакого признания( не считая меня, разумеется. Впрочем, это никогда и не считалось — мои вкусы ниже плинтуса, и есть я могу любую дрянь с помойки. Так, по крайней мере, считают окружающие, и я стараюсь их не разубеждать) я мог уже заказывать все, что угодно, не опасаясь прослыть оригиналом.
— Это... что? — Изумляется Жена, глядя на принесенную тарелку, размером с тележное колесо.
— Галета, — пробормотал я, пытаясь сообразить, как приступить к преданию сего блюда.
Представьте себе блин в полметра, а то и больше, диаметром, сложенный конвертом, внутри которого напластованы ветчина, сыр, какая-то зелень, а в дырке посредине вольготно расположилась яичница-глазунья. Перспективы ходить после такого уже не казались мне сильно реальными.
Погуляв, борясь со сном, еще пол часа решаем ехать дальше.
— Сейчас посмотрю часы работы в Мон Сен Мишель, — бормочу я и со вздохом облегчения плюхаюсь на скамейку. Через десять поисков минут спрашиваю, — А сегодня десятое число? Да, десятое, — отвечаю я сам себе и говорю даже не старающимся скрывать радость членам семьи, — К Мишке не едем, у них сегодня выходной. Их всего три или четыре в году, и сегодня именно тот самый день…
Проезжаем мимо гостиницы и едем дальше в Онфлёр, в супермаркет. В деревне никаких магазинов нет. И вообще, обратил внимание, что в деревнях нет никаких лавок. Где же они, интересно знать хлеб покупают? Не сами же пекут. Впрочем, такие скупердяи могут и сами.
Обхожу полки уже третий раз в попытке отыскать соль. Жена зависла над развалами каких-то тряпок, Сын читает что-то на смартфоне, привалившись к полкам с вином.
Начинаю закипать. На полке с деликатесами обнаруживаю килограммовую банку с крупной солью. Беру ее и тихо матерясь иду отгонять Жену от тряпок.
На пол дороги сталкиваюсь с продавцом, слоняющимся по залу.
— Соль, — как можно мягче говорю я. Мальчонка хлопает глазами пытаясь постичь, чего от него хочет бусурманин с перекошенной от улыбки рожей. — Другую…
Мальчонка не постигает сказанное и продолжает хлопать глазами и улыбаться в ответ. Мне этого не достаточно и я тыкаю в сопляка банкой с солью
— Вот, только другую!
— А может сварим сегодня пасту? — появляется из-за угла Жена с пачкой макарон.
— Хорошо, — отвечаю ей и снова вцепляюсь в хлопающего глазами и изображающего улыбку юношу. — Сол! Де мер!
— Так вот же, — радостно восклицает юный идиот, жестами, — у тебя в руках! — И пытается слинять, но я преграждаю ему путь.
— Другая, — радостно скалюсь я и юноша немножко бледнеет, — мелкая… Блядь!
Кажется до него дошло и он, вскричав, ага! Кинулся к полкам с собачьим кормом… Порывшись там, вернулся с баночкой мелкой соли.
Махнув рукой, прикупил морепродуктов для пасты, бутылку кальвадоса для снятия напряжения и окликнув Сына, читавшего как ни в чем не бывало, свой телефон, уехал в гостиницу.
четверг, 23 октября 2014 г.
А ведь он был прав….
Я в детстве был огромным поклонником Джерома К. Джерома. Вообще-то, я и до сих пор его почитатель, пусть давно и не перечитывал. А смысл, если и так знаю его едва ли не наизусть. Большой, в смысле, не двести килограмм, а… Ну, вы понимаете. Читая и перечитывая любимейший сборник анекдотов "трое в лодке не считая собаки" я всегда удивлялся на байку про сыр. Ну, ладно: что такое гипербола нам в школе объяснили весьма доходчиво, но тут даже не гипербола, а чистая брехня! С поезда их видите ли ссаживали. Брехня! Ничем не оправданная, причем.
Лет двенадцать назад мы были в Париже в первый раз и ближе к вечеру забрели в гастроном неподалеку от гостиницу. Ну, чисто на ужин: кусок сыра и бутылочку Бордо. Типа, мы тоже не лыком шиты.
Сыр я взял первый попавшийся, а с вином мы повозились, ибо из ста разных бутылок с надписью Бордо выбрать подходящую к данному сыру - занятие не для слабонервных. Особенно, когда ты понятие не имеешь что это такое, а вид показать - себя не уважать. И мы решили, что все равно никто не увидит и я взял, что под руку попало.
Кассирша проворковала нам что-то нежное на своем птичьем языке, мило улыбнулась, пробила чек и сосредоточилась на следующем покупателе…
В гостинице мы расстелили на столе карту Парижа и я на ней напластал злополучный кусочек сыра.
Мы выпили, закусили и остатки сыра запихали в холодильник.
Утром, первым из номера вылетел я. Благо дело, спать нагишом не в моих привычках. Ко мне тут же присоединилась супруга. Одетая, к ее чести, пусть и слегка. С глазами на перевес: что случилось с нашим номером????
Мы жили там пять дней. Забегая в номер зажав нос и задержав дыхание. Секунд на пятнадцать, не более, пока слезы не начинали лить ручьями. Никакие круглосуточно открытые окна и двери не помогали. Комнату нам, кстати, убирали исправно.
Где мы все это время жили я не помню, но обслуга на нас смотрела с явным одобрением. Сыр, я кстати, точнее, остатки его, выкинул сразу же. Ничего не изменилось.
Мои извинения гостям номера в гостинице Ибис, Париж. Отличная гостиница, но только, я вас умоляю, если вам предложат номер на пятом этаже с усталой улыбкой на глазах - отказывайтесь! Уж лучше жить в паршивом B&B, чем в этом номере, в котором, я уверен, до сих пор мухи дохнут не долетев до середины номера.
Лет двенадцать назад мы были в Париже в первый раз и ближе к вечеру забрели в гастроном неподалеку от гостиницу. Ну, чисто на ужин: кусок сыра и бутылочку Бордо. Типа, мы тоже не лыком шиты.
Сыр я взял первый попавшийся, а с вином мы повозились, ибо из ста разных бутылок с надписью Бордо выбрать подходящую к данному сыру - занятие не для слабонервных. Особенно, когда ты понятие не имеешь что это такое, а вид показать - себя не уважать. И мы решили, что все равно никто не увидит и я взял, что под руку попало.
Кассирша проворковала нам что-то нежное на своем птичьем языке, мило улыбнулась, пробила чек и сосредоточилась на следующем покупателе…
В гостинице мы расстелили на столе карту Парижа и я на ней напластал злополучный кусочек сыра.
Мы выпили, закусили и остатки сыра запихали в холодильник.
Утром, первым из номера вылетел я. Благо дело, спать нагишом не в моих привычках. Ко мне тут же присоединилась супруга. Одетая, к ее чести, пусть и слегка. С глазами на перевес: что случилось с нашим номером????
Мы жили там пять дней. Забегая в номер зажав нос и задержав дыхание. Секунд на пятнадцать, не более, пока слезы не начинали лить ручьями. Никакие круглосуточно открытые окна и двери не помогали. Комнату нам, кстати, убирали исправно.
Где мы все это время жили я не помню, но обслуга на нас смотрела с явным одобрением. Сыр, я кстати, точнее, остатки его, выкинул сразу же. Ничего не изменилось.
Мои извинения гостям номера в гостинице Ибис, Париж. Отличная гостиница, но только, я вас умоляю, если вам предложат номер на пятом этаже с усталой улыбкой на глазах - отказывайтесь! Уж лучше жить в паршивом B&B, чем в этом номере, в котором, я уверен, до сих пор мухи дохнут не долетев до середины номера.
Норманди. День третий.
А Плотник молвил: "Хорошо(Морж и Плотник)
Прошлись мы в час ночной.
Наверно, Устрицы хотят
Пойти к себе домой?"
Но те молчали, так как их
Всех съели до одной.
-- Ну, вот тут попробуй, -- сказала жена похлопав, по моему, наугад по торпеде, -- вполне ровное место.
Я угрюмо шлепнул держалку планшетки на торпеду в точно указанное женой место, решив про себя -- продемонстрирую, что эта хрень никоим образом не может быть использована и зашвырну к коровам. Держалка, хрюкнув от испугу, прилепилась насмерть.
-- Вот видишь, -- сказал я лениво дернув держалку, -- не... Держится. Вот же сволочь!
Я не буду рассказывать, сколько мне усилий стоило оторвать эту штуку при сдачи машины -- пришлось даже Сына на помощь звать. Эта гадюка вцепилась в бедную торпеду так, что казалось она желает получить во Франции политическое убежище. Но она не была мусульманкой, и этот фокус не прошел.
-- До Сен Мало двести с лишим километров, -- Со сдержанной гордость известила нас Джипси.
-- Поехали, -- Сказал я едва сдерживая зевок, -- нам еще в одно место рядом надо успеть, ты же хотела устриц попробовать, а там - лучшие во Франции. И, это, где наш маршрут?
-- У меня спутники. -- Известила, явно нервничая, Ирочка.
-- Я же только что проверял, -- Удивился я, -- Их было полно.
-- Было, но они все куда-то делись. -- Настырничала Джипси,
Давлю на газ и не слушая протестов жены выруливаю на трассу. Первая часть пути до Кан. Километров сорок. За это время надеюсь Ирочка очухается и примется за дело.
Едем молча. Судя по всему, все просто спят. Включая Джипси. Вокруг зелень. Кажется. Утро, темень. Потихоньку рассветает. Из полумрака выныривают сонные машины и куда-то движутся, по совершенно не понятным мне делам. Километров за пять до Кан, вдруг рассвело и проснувшаяся Ирочка развила бурную деятельность, явно пытаясь понять куда же ее занесло. Я-то, по простоте душевной, думал. что мы его объедем, но пока Ирочка сообразила, я въехал в город и мы под руководством окончательно пришедшей в себя Джипси, таки, успешно покинули город. И, о чудо! Даже в нужном направлении.
Указатели гласили "Сен Мало" и "Мон Сен Мишель" второй указатель мелькал в сто раз чаще. И, кстати, поездка туда была у нас запланирована. Но не сегодня.
-- А почему бы нам и к Мишке сегодня не заехать? На обратном пути? -- Спрашиваю я жену, разглядывающую ветряки, мимо которых мы проезжали. -- Вблизи они огромные....
-- Кто? -- отрывается от созерцания Жена
-- Ветряки, я их вблизи первый раз вижу.
-- Поедем, -- соглашается жена. Дальше едем в полной тишине, наполненной белым шумом радио на французском языке. В любой стране, первое, что я делаю сев в машину -- включаю какую попала радиостанцию на местном языке и желательно с местной музыкой. Помогает понять, что ты не дома.
На въезде в Сен Мало, заправляемся.
--Туалет? -- Спрашиваю девочку--продавщицу, заплатив за керосин. Она мотает головой -- там и уходит в подсобку. Жена отыскивает какой-то очередной магнитик и мы не можем докричаться до девицы -- хотелось бы заплатить...
Паркуемся у крепостной стены, рядом с пиратским кораблем. Сен Мало -- вотчина корсаров. Правда, союзники в время войны немножко сравняли тут все с землей, но потом восстановили и вот мы любуемся самым настоящим пиратским городом гуляя по крепостной стене.
-- Нигде от нас не спастись, -- хихикаю я, пытаясь вспомнить рассказ, читанный когда-то о евреях--пиратах(таки, оказывается было и не мало ) но не могу вспомнить, были ли они среди корсаров и замолкаю тыкая пальцем в указатель на ресторан "Гвен и Додик"
Город, кажется, состоит из одних ресторанов, гостиниц, бутиков, рыбного рынка и одного кафедрала. Бутафорский такой город, пусть и ужасно симпатичный. Как и давешний пиратский корабль, с вращающейся меж снастей, едва заметной антенной радара.
-- Ну, что -- не пора ли нам по обедать? -- роняет через плечо Жена, разглядывая очередной бутик. Обувной, кажется.
-- Устриц? -- осведомляюсь я, заодно и сэкономим поездку в соседний городишко -- столицу французских устриц.
-- О! -- оживляется жена, -- Я же хотела попробовать устриц!
Веселая официантка ждет, пока я одобрю вино, Жена с Сыном смотрят на свои тарелки не решаясь к ним прикоснуться.
-- Лимоном поливаете, -- говорю я кивая официантке, -- и будет вам счастье.
Домочадцы неуверенно взяв четвертинки лимона начинают выдавливать их на ракушки сверху.
-- А, понял, -- Говорит Сын, -- они от лимона сами раскроются!
-- Да не на ракушку, на содержимое лейте!
Снимаю верхнюю часть ракушки и накапав туда сока лимона пытаюсь выпить моллюска так, как это делают в кино. Ага, сейчас! Он же гад прикреплен к ракушке и не желает. Отковыриваю специальной вилочкой, и съедаю.
-- Они... они холодные, -- жена держит вторую устрицу. Вдруг у нее меняется лица, -- так, они, что -- живые???
-- Уже нет, -- радостно говорю я проглатываю очередную устрицу, -- по, крайней мере сейчас уже нет.
И с сожалением кладу раковину последней устрицы в тарелку.
-- Может ты... И мои доешь? -- Спрашивает Жена, пытаясь незаметно прополоскать рот довольно приличным вином(судя по его стоимости, по крайней мере)
Я не возражаю и доедаю устрицы не осиленные Женой и Сыном. Вот такой я Плотник.
(продолжение сле..)
среда, 22 октября 2014 г.
Нормадни. Окончание второго дня.
Полицейские на велосипедах, если это не в кино, выглядят вполне обыденно, хотя и вызывают улыбки. Тут таких полно - тощие все какие-то. Главная улица - Улица Больших Часов. Сплошные лавки, бутики, магазинчики и туристы. Идем от кафедрала, до места, где англичане набезобразили в свое время: спалили комендантшу рабочего общежития. По крайней мере нас так уверяли в старом кино. Сейчас там рынок цветочный и церковь в виде шатра. Проходим мимо. Цветы нас не интересуют, да они и дорогие неимоверно. А про Орлеанскую девственницу, я читал, кажется все, что можно было прочесть.
Идем обратно. Жена останавливается, как вкопанная, возле витрины и начинает вдумчиво вкуривать ее содержимое прямо сквозь стекло. Стекло дрожит но держит такое напряжение из последних сил. Я -- нет.
-- Дорогая, -- уверенно говорю я, -- встречаемся тут же ровно через сорок минут. Сорок минут тебе хватит? А то нам столько кофе не выпить.
Жена не оглядываясь на нас мотает головой: нет, конечно, но приложу все усилия! И растворяется в сумраке лавки.
Вместо кофе, идем по улице в поисках клавы. Я ее еще в яблочном магазине хотел купить, но она стоила шекелей двести и я решил, что с меня хватит пока и держалки.
-- Мне нужна блютуз клавиатура для планшета, -- ласково улыбаюсь я кинувшемуся на нас продавцу. Вижу, что слово Киборд для него ничего не говорит и изображаю в воздухе, как я печатаю.
-- А-а! -- озаряет его и он тыкает пальцем Писишную -- Вот же, прямо на нее и смотрите!
-- Мне нужна блютуз, -- смиренно говорю я, предусмотрительно экономя силы.
--А как же вы ее будете подключать?
--Через блютуз.
-- Но она работает через USB, -- недоумевает он. Сын покатывается со смеху в сторонке.
--Поэтому-то мне и нужна клава с белютуз для таблета! -- не выдерживаю я, -- У вас есть такие?
--Клава? -- переспрашивает француз, и радостно тянет нас к какому-то стеллажу, -- вот! Клава и это клава!
Точно, лежит та самая клавиатура, что мне нужна. Пятнадцать евро. Радостно иду на кассу оплачиваю, выходим. Смотрю на коробу - надпись "clavier"
По среди улицы висят самые старые из все еще действующих в Европе часов. Берем аудиогида и он начинает гонять нас по лестнице, засыпая ненужными подробностями, что, мол, циферблат часов весит килограмм четыреста. Еще бы ему столько не весить, если он сделан из позолоченного свинца. На втором этаже нас настигает тетка, продававшая билеты и требует сатисфакции! Я ничего не могу понять из ее французского возмущения.
--Это не та монета, -- догадывается сын. Ему проще, не надо напяливать на нос очки, чтобы увидеть, что вместо пятидесяти центов я ей всучил чешскую монету непонятного достоинства, протягивая все, что у меня нашлось в кармане. Тетка выхватывает у меня устроившую ее денежку и ворча, мол, это совсем другое дело, с грохотом сваливается вниз. Блин, думаю я, и не лень же ей было из-за пятидесяти центов карабкаться четыре пролета по весьма крутой лестнице? Сидячий образ работы ей не по душе, решаю я и мы продолжаем восхождение.
Смотрю в дырку рядом с циферблатом -- по среди улицы стоит жена и крутит головой, в поисках, то ли нас, то ли очередного магазина, в который ей непременно нужно зайти.
--Пора, -- говорю я Сыну, -- и мы ссыпаемся вниз в надежде перехватить ее до не поправимого. Со связью у нас, несмотря на все уверения нашего провайдера, творится какая-то фигня.
Успели.
-- Ну, что, -- говорю оглядываясь по сторонам, -- поедем в гостиницу и купим по дороге чего-нибудь поесть? Или поищем здесь гастроном? Не может же быть, чтобы в городе не было гастронома.
Решив, что лучше не откладывать и памятуя о ужасах предыдущего вечера, ринулись на поиски. Пройдя сквозь миллион и одно кафе, булочную, музей, бутик, лавку древностей, толпу праздношатающихся, через весь старый город и выйдя за него, обнаруживаем "U"
--Йес! -- Говорю я, -- я же говорил, они тоже едят!
Закупаемся и идем искать нашу парковку. Покружив немного и сверившись с картой хихикаю,
--А вы знаете, что мы запарковались на той самой парковке, что я и планировал?
Ирочка возмущенно вякает:
-- Я вас правильно вела, это все спутники виноваты!
Я игнорирую ее возмущение и веду машину в обратном направлении.
-- А мы правильно едем? -- на всякий случай проявляет озабоченность жена.
-- Держитесь левее, -- Очнулась вновь Ирочка.
-- Правильном, -- успокаиваю я себя, а заодно и жену, -- кажется наша Джипси начала исправляться.
-- Йех! -- Взметнула юбками Ирочка, и звякнула монистами, -- нам тут прямо и прямо.
Идем обратно. Жена останавливается, как вкопанная, возле витрины и начинает вдумчиво вкуривать ее содержимое прямо сквозь стекло. Стекло дрожит но держит такое напряжение из последних сил. Я -- нет.
-- Дорогая, -- уверенно говорю я, -- встречаемся тут же ровно через сорок минут. Сорок минут тебе хватит? А то нам столько кофе не выпить.
Жена не оглядываясь на нас мотает головой: нет, конечно, но приложу все усилия! И растворяется в сумраке лавки.
Вместо кофе, идем по улице в поисках клавы. Я ее еще в яблочном магазине хотел купить, но она стоила шекелей двести и я решил, что с меня хватит пока и держалки.
-- Мне нужна блютуз клавиатура для планшета, -- ласково улыбаюсь я кинувшемуся на нас продавцу. Вижу, что слово Киборд для него ничего не говорит и изображаю в воздухе, как я печатаю.
-- А-а! -- озаряет его и он тыкает пальцем Писишную -- Вот же, прямо на нее и смотрите!
-- Мне нужна блютуз, -- смиренно говорю я, предусмотрительно экономя силы.
--А как же вы ее будете подключать?
--Через блютуз.
-- Но она работает через USB, -- недоумевает он. Сын покатывается со смеху в сторонке.
--Поэтому-то мне и нужна клава с белютуз для таблета! -- не выдерживаю я, -- У вас есть такие?
--Клава? -- переспрашивает француз, и радостно тянет нас к какому-то стеллажу, -- вот! Клава и это клава!
Точно, лежит та самая клавиатура, что мне нужна. Пятнадцать евро. Радостно иду на кассу оплачиваю, выходим. Смотрю на коробу - надпись "clavier"
По среди улицы висят самые старые из все еще действующих в Европе часов. Берем аудиогида и он начинает гонять нас по лестнице, засыпая ненужными подробностями, что, мол, циферблат часов весит килограмм четыреста. Еще бы ему столько не весить, если он сделан из позолоченного свинца. На втором этаже нас настигает тетка, продававшая билеты и требует сатисфакции! Я ничего не могу понять из ее французского возмущения.
--Это не та монета, -- догадывается сын. Ему проще, не надо напяливать на нос очки, чтобы увидеть, что вместо пятидесяти центов я ей всучил чешскую монету непонятного достоинства, протягивая все, что у меня нашлось в кармане. Тетка выхватывает у меня устроившую ее денежку и ворча, мол, это совсем другое дело, с грохотом сваливается вниз. Блин, думаю я, и не лень же ей было из-за пятидесяти центов карабкаться четыре пролета по весьма крутой лестнице? Сидячий образ работы ей не по душе, решаю я и мы продолжаем восхождение.
Смотрю в дырку рядом с циферблатом -- по среди улицы стоит жена и крутит головой, в поисках, то ли нас, то ли очередного магазина, в который ей непременно нужно зайти.
--Пора, -- говорю я Сыну, -- и мы ссыпаемся вниз в надежде перехватить ее до не поправимого. Со связью у нас, несмотря на все уверения нашего провайдера, творится какая-то фигня.
Успели.
-- Ну, что, -- говорю оглядываясь по сторонам, -- поедем в гостиницу и купим по дороге чего-нибудь поесть? Или поищем здесь гастроном? Не может же быть, чтобы в городе не было гастронома.
Решив, что лучше не откладывать и памятуя о ужасах предыдущего вечера, ринулись на поиски. Пройдя сквозь миллион и одно кафе, булочную, музей, бутик, лавку древностей, толпу праздношатающихся, через весь старый город и выйдя за него, обнаруживаем "U"
--Йес! -- Говорю я, -- я же говорил, они тоже едят!
Закупаемся и идем искать нашу парковку. Покружив немного и сверившись с картой хихикаю,
--А вы знаете, что мы запарковались на той самой парковке, что я и планировал?
Ирочка возмущенно вякает:
-- Я вас правильно вела, это все спутники виноваты!
Я игнорирую ее возмущение и веду машину в обратном направлении.
-- А мы правильно едем? -- на всякий случай проявляет озабоченность жена.
-- Держитесь левее, -- Очнулась вновь Ирочка.
-- Правильном, -- успокаиваю я себя, а заодно и жену, -- кажется наша Джипси начала исправляться.
-- Йех! -- Взметнула юбками Ирочка, и звякнула монистами, -- нам тут прямо и прямо.
вторник, 21 октября 2014 г.
Норманди. День второй.
— Девушка, вы танцуете?
— Танцую!
— А я пою!
х/ф "Начало"
Самые большие жмоты в Европе - французы. В номере не было даже мыла. Не говоря уж о чем-то другом. Нет, все это, конечно же было, но на рецепшен. И за отдельные деньги. Матрона на французском диалекте английского языка спросила нас не только о завтраке.
— А что-нибудь еще вам нужно? Ну, там, мыло? Шампунь? Полотенце?
— Благодарствуем, — чинно ответствую я, — полотенца у нас имеются свои. Нас предупредили.
— О, — Одобряет она, — молодцы! Предусмотрительные.
Завтрак был с девяти утра. Я, несколько удивившись, переспрашиваю время начала завтрака. Дважды. Но тетка стоит твердо, как скала, на своем, и мы ретируемся в номер, пытаясь понять куда же мы попали, если завтрак тут начинается в девять.
К девяти утра начала рассветать. Сверяю часы. С телефоном и планшетом. Хотя урчание пустого брюха и ворчание домочадцев говорит, что и без часов ясно -- давно пора!
— А вайфай у них тут платный. — Сын пытается настроится, у него там что-то недочитанное в интернете.
— Да и ладно, - говорю наблюдая за проступившими из тьмы, на огромном лугу за оградой, коровами . Коров сопровождает здоровенный ишак. За порядком следит, решаю я, вроде и мужик, и к бабам не пристает. Все вокруг зелено, как летом, никаких желтых листьев — октябрь.
— Девять! — Восклицаю я и телефон снисходительно подтверждает мою правоту. Когда я запыхавшись влетаю в столовую, жена с задумчивым видом выбирает круассан по аппетитней, а сын читает что-то с мобилы.
Как только мы обложились йогуртами и блинчиками, в зал валились давешние георгины. Черт, значит вот кого имела в виду Матрона, сказавшая вскользь, что, мол, даже удивительно — у них конец сезона, но приехала куча народу из Израиля. Соотечественники, не обрадовался, я, вгрызаясь в кусок сыра, заедая и его йогуртом с одной руки и блинчиком с тарелки уж и не понятно каким способом, потому, что в третьей руке у меня была свежий тост с вареньем.
Дорога на Руан всего каких-то километров восемьдесят и пара пунктов оплаты. Едем строго по правилам -- сто тридцать на автостраде, хотя местные обходят меня как стоящего на месте.
Камер по дороге не очень много, но, судя по всему, в отличии от Израиля во Франции запрещено о них предупреждать, поэтому Ирочка, за километр до щита с предупреждением о радарной опасности, с гадючьими интонациями ехидничает:
-- Вы въезжаете в зону особых ограничений.
Вокруг все так же зелено и жена вздыхает:
-- А в деревнях дома, прямо, как у нас в Сибири... Не то, что в Германии, там просто дворцы какие-то... Но дороги, конечно тут лучше, -- спохватывается она.
Дороги и правда великолепны. Настолько, что даже Ирочкино распутство ( она снова ведет нас партизанскими тропами, хотя мы вопреки ее убеждениям, и продолжаем ехать по шоссе), не смущает. Мы снисходительно отвечаем на ее причитания энергичными выражениями. И ближе к Руану, она затихает -- черт с вами, психами!
В процессе подготовки я спланировал все поездки по дням. Отыскал наиболее подходящие стоянки в городах назначения и занес их в гугл-календарь. Waze умеет оттуда выковыривать адреса. Запускаешь его утром, а он, такой, у тебя сегодня запланировано то-то и то-то. Тыкаешь пальцем и в путь! Главное, чтобы этот подлец сам работал как положено. Ирочка в городе оживилась и снова принялась давать советы, поверните налево, направо, продолжайте прямо... Прямо, как Джоли Питу в Мистер и Миссис Смит. С тем же самым результатом.
Мы крутились в историческом центре Руана с пол часа, пока я вспомнил, что мы на въезде в этот самый центр видели указатель на стоянку, но гордо его проигнорировали -- мы же едем в самую удобную, прямо рядом с Руанским Кафедралом.
Гулять по городу было одно удовольствие. Все красоты в пределах нескольких кварталов и пары улочек. Мы специально зашли в информационное бюро, что напротив Кафедрала и вышли оттуда с парой магнитиков на холодильник и картой местности. И тут же наткнулись на паровозик, в который немедля и погрузились. Обзорная экскурсия, это всегда хорошо: сразу ясно, куда потом идти и что смотреть, ибо степень детализации моих планов была несколько крупнее, а "путевые заметки" написанные другими, были столь информативны, что использовать их для планирования путешествия -- занятие совершенно бесперспективное. (Мои, кстати, не исключение. Впрочем я и не пишу в каких магазинах, на каком углу, что можно купить по смешной цене)
(Продолжение в сл. номере)
понедельник, 20 октября 2014 г.
Норманди. День первый.
Оба отчета были выполнены в манере "лаборант"
и, на мой взгляд, сильно смахивали на школьные сочинения в жанре "как я
провел каникулы у дедушки".Писать такие отчеты -- одно удовольствие,
читать их, как правило, -- сущее мучение. Психологи (засевшие в штабах) требуют, чтобы отчеты содержали не столько объективные данные о событиях и фактах, сколько сугубо субъективные ощущения, личные впечатления и поток сознания автора. При этом манеру отчета ("лаборант","генерал", "артист") автор не выбирает -- ему ее предписывают,руководствуясь какими-то таинственными
психологическими соображениями. Воистину, есть ложь, беспардонная ложь и
статистика, но не будем, друзья, забывать и о психологии!
(Аркадий и Борис Стругацкие. Жук в муравейнике)
...Держи его так, чтобы я видел экран!
Сын что-то бубнит, я же пытаюсь одним глазом ухватить карту на вовсю веселящемся GPS, то помещающем нас на крышу ангара, то на летное поле; а другим, тем временем, разобрать сквозь судорожно разгоняющие льющуюся с парижского неба воду дворники, где же мы находимся на самом деле. Выезд из парковки на втором терминале Шарль де Голь весьма кучерява, а указатели совершенно не информативны.
-- Держи, тебе говорю.
-- Да он все равно не работает.
-- Не могу отыскать спутники, -- подтверждает Ирочка, -- Ну, просто ни одного...
читать их, как правило, -- сущее мучение. Психологи (засевшие в штабах) требуют, чтобы отчеты содержали не столько объективные данные о событиях и фактах, сколько сугубо субъективные ощущения, личные впечатления и поток сознания автора. При этом манеру отчета ("лаборант","генерал", "артист") автор не выбирает -- ему ее предписывают,руководствуясь какими-то таинственными
психологическими соображениями. Воистину, есть ложь, беспардонная ложь и
статистика, но не будем, друзья, забывать и о психологии!
(Аркадий и Борис Стругацкие. Жук в муравейнике)
...Держи его так, чтобы я видел экран!
Сын что-то бубнит, я же пытаюсь одним глазом ухватить карту на вовсю веселящемся GPS, то помещающем нас на крышу ангара, то на летное поле; а другим, тем временем, разобрать сквозь судорожно разгоняющие льющуюся с парижского неба воду дворники, где же мы находимся на самом деле. Выезд из парковки на втором терминале Шарль де Голь весьма кучерява, а указатели совершенно не информативны.
-- Держи, тебе говорю.
-- Да он все равно не работает.
-- Не могу отыскать спутники, -- подтверждает Ирочка, -- Ну, просто ни одного...
-- Может его перезагрузить? -- интересуется Жена с заднего сидения.
-- Уже. -- Кротко, на сколько это возможно, отвечаю я, -- три раза.
-- Ну, может еще раз? -- Снова вздыхает Жена, -- нам до семи в гостиницу надо успеть.
-- Час дня, -- рявкаю я, -- До семи вечера -- море времени, а ехать меньше двухсот километров.
-- Успеем! -- Поддерживает меня Ирочка, -- нам всего-то два часа требуется, а теперь поверни налево.
-- Если бы я и правда был бы на взлетной полосе, как ты утверждаешь, я бы лучше выпустил закрылки и взял бы ручку на себя... -- Бурчу я, делая правый поворот.
Вроде, выехали куда-то. На указателе "Лион". Едем на юг, замечательно. Хотя, Нормандия, насколько я помню, в другой стороне,-- Ничего, зато времени у нас -- море!
Окружающие не разделяют мой оптимизм. Даже Ирочка и та молчит, показывая карту то ли Курской губернии, то ли Фарерских островов.
-- Уже. -- Кротко, на сколько это возможно, отвечаю я, -- три раза.
-- Ну, может еще раз? -- Снова вздыхает Жена, -- нам до семи в гостиницу надо успеть.
-- Час дня, -- рявкаю я, -- До семи вечера -- море времени, а ехать меньше двухсот километров.
-- Успеем! -- Поддерживает меня Ирочка, -- нам всего-то два часа требуется, а теперь поверни налево.
-- Если бы я и правда был бы на взлетной полосе, как ты утверждаешь, я бы лучше выпустил закрылки и взял бы ручку на себя... -- Бурчу я, делая правый поворот.
Вроде, выехали куда-то. На указателе "Лион". Едем на юг, замечательно. Хотя, Нормандия, насколько я помню, в другой стороне,-- Ничего, зато времени у нас -- море!
Окружающие не разделяют мой оптимизм. Даже Ирочка и та молчит, показывая карту то ли Курской губернии, то ли Фарерских островов.
-- У вас другая карточка есть? -- Спрашивает Avis-овский служащий с таким акцентом, что я с трудом разбираю сказанное. -- Не проходит.
С чего это вдруг моя кредитка не работает? Перед самым полетом покупал кофе в аэропорту, все было нормально. Подзываю жену, с ее карточкой все в порядке. Что за напасть?
Рядом оформляют машину двое мужиков постарше меня лет на десять. На сумке одного из них небрежно повязана георгиевская лента. Надеюсь, я сними больше не столкнусь. Во-первых, они внаглую встали передо мной, как будто меня тут и не было. Во-вторых, они попали к негритянке, свободно говорившей по английски. А я попал к байстрюку, который обратился ко мне по французски. В международном аэропорту. В прокате машин, ага. Или он меня за француза принял? Машу рукой и пытаюсь переключить его на английский. Удается плохо. У бедняги расстроенный вид:
-- Мсье предпочитает... Английский?
Типа, в своем ли уме мсье? Не хочется его расстраивать, но мой французский в еще более тяжелом положении, чем его английский... Договариваемся на английском, пополам с языком жестов, к которым я с милой, по возможности, улыбкой примешиваю легкие, почти воздушные, матерки.
Проехав по трассе на Лион километров пять, отыскиваем разворот. За это с нас требуют деньги. Сую в машину свою карточку - вдруг в Avis не только проблемы с английским, но и со считывающим устройством. Машина равнодушно выплевывает карточку и требует вставить, что-нибудь более реальное, чем кусок пластмассы. Не успеваю сделать ей предложение от которого она не сможет отказаться - жена тыкает мне в спину своей карточкой:
--Мы не успеем до семи!
--Женщина, еще только третий час дня...
– На дороге с кольцевым движением... -- Пытается посоветовать Ирочка, но замолкает от дружного вопля в ответ -- Ни за что!
Дальше навигатором работает Сын. В Париже мы, проскочив в туннеле поворот на А13, доезжаем почти до Этуаль, я при этом бодро рассказываю всплывающие в памяти подробности из истории Франции вперемешку с историческими анекдотами, частично, кажется, сочиненными мною на ходу. Это я от отчаяния. Все молчат. Хотя, Ирочка изредка и порывается чего-нибудь посоветовать. Дождь, кажется, перестал идти. По крайней мере, дворники угомонились и больше не елозят по стеклу, хотя я их и не выключал. Думать о чем нибудь, кроме как выбраться из Парижа лень.
-- Большой брат следит за тобой, -- Многозначительно роняет толстый мужик, глядя на нас, пихающих биометрические паспорта в машину, из гигантской очереди на пограничный контроль. Кролик на моей футболке, возражает:
-- Большой кролик!
-- Большой кролик, -- Послушно повторяет мужик написанное на футболке, пытаясь понять, что здесь не так.
Мы проходим внутрь. Угрюмо галдящая толпа берегущих свое право на личную тайну Полишинеля остается позади. Мои пальцы откатаны по крайней мере в трех странах мира, остальных данных в паспорте столько же сколько и у остальных в обычных.
Мелкий дождь сеется нам на головы и мы несемся в забегаловку рысцой - прохладно, все же. В гостинице нас не ждет ничего, а ближайший гастроном, что показал мне Гугл километрах в трех. Кофе с бутербродами, увы, последними на витрине, идут на ура.
Подкрепившись осматриваем магазин.
-- Может купим чего поесть с собой? -- Спрашивает жена, -- Вот, тут и кальвадос есть: вечером в номере выпьешь. -- Пытается она подмазать меня.
-- Вот еще, -- машу рукой глядя на очередь из трех человек в кассу и снулую продавщицу явно никуда не торопящуюся. -- Приедем, сгоняем в сельпо и все закупим.
Загружаемся в машину, едем дальше. Время - шестой час.
Так тщательно, как в этот раз я не готовился к поездку ни разу в жизни. Меня мой бывший начальник сподвиг. Я тогда с ним в первый раз в командировку летал, в Испании.
Забрел я к нему в номер, а он в заварник маленький кипятильник засовывает и легкий перекусон уже на столе.
--Откуда ты его добыл? -- обалдел я, пытаясь вспомнить, куда я в своем номере забыл заглянуть, потому, как прибыли поздно, все закрыто.
-- Из дома, -- Невозмутимо сказал Ари, -- у меня есть список всего, что нужно для поездки, и я за несколько часов перед отъездом, просто прохожу по нему и -- вуаля! Чай будешь?
Я от восхищения согласился и тут же загорелся завести такой же список себе: удобно же офигенно!
Я потом еще много лет ездил в командировки, путешествовал по миру, но до списка как-то все руки не доходили. В этот же раз, я был настроен сверх решительно и список такой был создан. Более того, я его даже прошел. По пунктам.
-- Держи так, чтобы я видел экран, -- раздражено бубнил я.
Сын давно уже не отвечал -- ему предстояло неделю быть подставкой под GPS, если тот таки заработает, а если нет...
Штатная подставка была мною куплена, разумеется. Надо сказать, что в качестве GPS в этой поездке вызвался выступить мой планшет ifive mini.
Все началось с того, что мой обычный Waze в телефоне, за неделю до отъезда, вдруг забастовал. Указатель позиции принялся скакать по экрану, как угорелый заяц и я пребывая в легком озлоблении кинулся искать держалку под планшет на месте -- выписывать десятидолларовую фиговину из Китая мне не успеть. Держалку я отыскал только в Яблочном магазине, по яблочным, разумеется, ценам.
Загрузившись в машину мы тут же попытались присобачить подставку на место, но... Как выяснилось, для этого ей требовалось идеально ровная поверхность на торпеде. У вас есть знакомая марка машин, имеющая такие особенности? «Запорожец» и «Бентли» не предлагать. Вот и в «Фольксвагене» таковой не отыскалось. После получасовой битвы с подставкой мы с сыном сдались, и началось --"Держи так, чтобы..."
-- А вот уже и тот самый знакомый нам по фотографиям города Онфлёр мост! -- Возвестил я, толкая Сына в бок, -- и где же наша гостиница?
--Где-то здесь, -- неуверенно сказал он едва проснувшись и протянул мне планшет, -- тебе лучше знать.
-- Но это же Онфлёр, а гостиница -- не доезжая его несколько километров.
Я решительно свернул на какую-то проселочную дорогу -- действие отработанное до автоматизма за последние несколько часов. и принялся изучать карту. Потом другую. Потом Гугловские карты. Требуемое мне место было где-то рядом... 18-45, отметил я краем глаза, сунул сыну карту, ткнув пальцем в нужную точку
-- Хочешь ночевать в гостинице, а не в машине -- прокладывай путь.
-- На кольцевой дороге, выполните третий съезд. -- Поддержала его Ирочка. -- не, ну я серьезно.
Я, взглянув на планшет, обрадовался:
--Ожила, зараза!
--Фи, -- оскорбилась Ирочка и гордо отключилась. Но проложенный ею маршрут остался на карте.
-- Едем!
С чего это вдруг моя кредитка не работает? Перед самым полетом покупал кофе в аэропорту, все было нормально. Подзываю жену, с ее карточкой все в порядке. Что за напасть?
Рядом оформляют машину двое мужиков постарше меня лет на десять. На сумке одного из них небрежно повязана георгиевская лента. Надеюсь, я сними больше не столкнусь. Во-первых, они внаглую встали передо мной, как будто меня тут и не было. Во-вторых, они попали к негритянке, свободно говорившей по английски. А я попал к байстрюку, который обратился ко мне по французски. В международном аэропорту. В прокате машин, ага. Или он меня за француза принял? Машу рукой и пытаюсь переключить его на английский. Удается плохо. У бедняги расстроенный вид:
-- Мсье предпочитает... Английский?
Типа, в своем ли уме мсье? Не хочется его расстраивать, но мой французский в еще более тяжелом положении, чем его английский... Договариваемся на английском, пополам с языком жестов, к которым я с милой, по возможности, улыбкой примешиваю легкие, почти воздушные, матерки.
Проехав по трассе на Лион километров пять, отыскиваем разворот. За это с нас требуют деньги. Сую в машину свою карточку - вдруг в Avis не только проблемы с английским, но и со считывающим устройством. Машина равнодушно выплевывает карточку и требует вставить, что-нибудь более реальное, чем кусок пластмассы. Не успеваю сделать ей предложение от которого она не сможет отказаться - жена тыкает мне в спину своей карточкой:
--Мы не успеем до семи!
--Женщина, еще только третий час дня...
– На дороге с кольцевым движением... -- Пытается посоветовать Ирочка, но замолкает от дружного вопля в ответ -- Ни за что!
Дальше навигатором работает Сын. В Париже мы, проскочив в туннеле поворот на А13, доезжаем почти до Этуаль, я при этом бодро рассказываю всплывающие в памяти подробности из истории Франции вперемешку с историческими анекдотами, частично, кажется, сочиненными мною на ходу. Это я от отчаяния. Все молчат. Хотя, Ирочка изредка и порывается чего-нибудь посоветовать. Дождь, кажется, перестал идти. По крайней мере, дворники угомонились и больше не елозят по стеклу, хотя я их и не выключал. Думать о чем нибудь, кроме как выбраться из Парижа лень.
-- Большой брат следит за тобой, -- Многозначительно роняет толстый мужик, глядя на нас, пихающих биометрические паспорта в машину, из гигантской очереди на пограничный контроль. Кролик на моей футболке, возражает:
-- Большой кролик!
-- Большой кролик, -- Послушно повторяет мужик написанное на футболке, пытаясь понять, что здесь не так.
Мы проходим внутрь. Угрюмо галдящая толпа берегущих свое право на личную тайну Полишинеля остается позади. Мои пальцы откатаны по крайней мере в трех странах мира, остальных данных в паспорте столько же сколько и у остальных в обычных.
Мелкий дождь сеется нам на головы и мы несемся в забегаловку рысцой - прохладно, все же. В гостинице нас не ждет ничего, а ближайший гастроном, что показал мне Гугл километрах в трех. Кофе с бутербродами, увы, последними на витрине, идут на ура.
Подкрепившись осматриваем магазин.
-- Может купим чего поесть с собой? -- Спрашивает жена, -- Вот, тут и кальвадос есть: вечером в номере выпьешь. -- Пытается она подмазать меня.
-- Вот еще, -- машу рукой глядя на очередь из трех человек в кассу и снулую продавщицу явно никуда не торопящуюся. -- Приедем, сгоняем в сельпо и все закупим.
Загружаемся в машину, едем дальше. Время - шестой час.
Так тщательно, как в этот раз я не готовился к поездку ни разу в жизни. Меня мой бывший начальник сподвиг. Я тогда с ним в первый раз в командировку летал, в Испании.
Забрел я к нему в номер, а он в заварник маленький кипятильник засовывает и легкий перекусон уже на столе.
--Откуда ты его добыл? -- обалдел я, пытаясь вспомнить, куда я в своем номере забыл заглянуть, потому, как прибыли поздно, все закрыто.
-- Из дома, -- Невозмутимо сказал Ари, -- у меня есть список всего, что нужно для поездки, и я за несколько часов перед отъездом, просто прохожу по нему и -- вуаля! Чай будешь?
Я от восхищения согласился и тут же загорелся завести такой же список себе: удобно же офигенно!
Я потом еще много лет ездил в командировки, путешествовал по миру, но до списка как-то все руки не доходили. В этот же раз, я был настроен сверх решительно и список такой был создан. Более того, я его даже прошел. По пунктам.
-- Держи так, чтобы я видел экран, -- раздражено бубнил я.
Сын давно уже не отвечал -- ему предстояло неделю быть подставкой под GPS, если тот таки заработает, а если нет...
Штатная подставка была мною куплена, разумеется. Надо сказать, что в качестве GPS в этой поездке вызвался выступить мой планшет ifive mini.
Все началось с того, что мой обычный Waze в телефоне, за неделю до отъезда, вдруг забастовал. Указатель позиции принялся скакать по экрану, как угорелый заяц и я пребывая в легком озлоблении кинулся искать держалку под планшет на месте -- выписывать десятидолларовую фиговину из Китая мне не успеть. Держалку я отыскал только в Яблочном магазине, по яблочным, разумеется, ценам.
Загрузившись в машину мы тут же попытались присобачить подставку на место, но... Как выяснилось, для этого ей требовалось идеально ровная поверхность на торпеде. У вас есть знакомая марка машин, имеющая такие особенности? «Запорожец» и «Бентли» не предлагать. Вот и в «Фольксвагене» таковой не отыскалось. После получасовой битвы с подставкой мы с сыном сдались, и началось --"Держи так, чтобы..."
-- А вот уже и тот самый знакомый нам по фотографиям города Онфлёр мост! -- Возвестил я, толкая Сына в бок, -- и где же наша гостиница?
--Где-то здесь, -- неуверенно сказал он едва проснувшись и протянул мне планшет, -- тебе лучше знать.
-- Но это же Онфлёр, а гостиница -- не доезжая его несколько километров.
Я решительно свернул на какую-то проселочную дорогу -- действие отработанное до автоматизма за последние несколько часов. и принялся изучать карту. Потом другую. Потом Гугловские карты. Требуемое мне место было где-то рядом... 18-45, отметил я краем глаза, сунул сыну карту, ткнув пальцем в нужную точку
-- Хочешь ночевать в гостинице, а не в машине -- прокладывай путь.
-- На кольцевой дороге, выполните третий съезд. -- Поддержала его Ирочка. -- не, ну я серьезно.
Я, взглянув на планшет, обрадовался:
--Ожила, зараза!
--Фи, -- оскорбилась Ирочка и гордо отключилась. Но проложенный ею маршрут остался на карте.
-- Едем!
-- Там дальше кольцо, -- сказал Сын, на нем разворот и мы практически на месте!
-- Успеваем, - бодро говорю я, в предчувствии скорого ужина, -- где карточка?
Чтобы проехать кольцо нужно заплатить.
18-50:
-- У тебя, -- Удивленно говорит Жена, -- ты же пол часа назад платил на очередном пункте оплаты. У меня, по крайней мере ее нет.
-- Успеваем, - бодро говорю я, в предчувствии скорого ужина, -- где карточка?
Чтобы проехать кольцо нужно заплатить.
18-50:
-- У тебя, -- Удивленно говорит Жена, -- ты же пол часа назад платил на очередном пункте оплаты. У меня, по крайней мере ее нет.
Обшариваю карманы, бардачок, под сиденьем -- карты нигде нет.
--У меня ее тоже нет.
--А ты уверен, что забрал ее из автомата?
Та-ак, до автомата я, пожалуй доеду, но он на встречной дороге, и хрен его сейчас вспомнит, где я платил в последний раз. Да и что толку - как мне отыскать карту, даже...
--А нет, он у меня... -- Радостно извещает Жена и вручает мне злосчастную карточку. Единственную, как оказалось, работающую, а ведь и гостинице нужно заплатить с нее залог...
18-55:
Вваливаемся в рецепшн. Французская матрона мило улыбаясь говорит с нами на французском языке с нарочитым английским акцентом -- чтобы мне было проще ее понять.
-- Вы знаете, -- бубню я улыбаясь и радуясь, что говорю по английски, который не знает Жена,
--У меня ее тоже нет.
--А ты уверен, что забрал ее из автомата?
Та-ак, до автомата я, пожалуй доеду, но он на встречной дороге, и хрен его сейчас вспомнит, где я платил в последний раз. Да и что толку - как мне отыскать карту, даже...
--А нет, он у меня... -- Радостно извещает Жена и вручает мне злосчастную карточку. Единственную, как оказалось, работающую, а ведь и гостинице нужно заплатить с нее залог...
18-55:
Вваливаемся в рецепшн. Французская матрона мило улыбаясь говорит с нами на французском языке с нарочитым английским акцентом -- чтобы мне было проще ее понять.
-- Вы знаете, -- бубню я улыбаясь и радуясь, что говорю по английски, который не знает Жена,
-- я, кажется, ваучер на гостиницу потерял.
--А, ерунда, -- машет рукой по французски Матрона, -- у меня списки есть, -- Фамилия?
Списав с кредитки данные, она вернула ее мне и на вопрос, как добраться до супера, уже совсем мило улыбаясь сказал:
-- Так, они уже все закрыты. До семи работают... Завтрак будете заказывать?
--А, ерунда, -- машет рукой по французски Матрона, -- у меня списки есть, -- Фамилия?
Списав с кредитки данные, она вернула ее мне и на вопрос, как добраться до супера, уже совсем мило улыбаясь сказал:
-- Так, они уже все закрыты. До семи работают... Завтрак будете заказывать?
среда, 10 сентября 2014 г.
Водка
У нас в конторе есть замечательная традиция, пусть и не с очень давних времен: раз в две недели мы обедаем всем отделом вместе. Каждый из нас, согласно очереди, готовит на всех.
Так, как мы со всего миру собрались, то совершенно естественно, что каждый старается чего-нибудь этакого из галутной памяти воскресить. Ну, и забацать, конечно. Наш грузин приволок, к примеру хачапури(тут гугель, помявшисть, нерешительно предложил мне заменить неправильное слово "Хачапури" на "Ханурик" но я отказался, ибо точно помню, что я ел) гигантских размеров, а что - вкусная штука.
И вот вчера подошла моя очередь. Я как узнал, сразу себе так и сказал: "Говно вопрос, медведи с балалайками и ледяная водка в лафитничках. Что может быть более аутентичного?"
Жена к водке отнеслась скептически. Сказала лишь, что с медведями конечно могут быть проблемы, а балалайку внучка нарисует. Главное, объяснить ей что это такое. На объяснениях с внучкой я притормозил, как-то и вспомнил: вторым по важности в русской кухне идут пироги!
И ринулся в магазин. За ингредиентами, разумеется, а не за тем, что вы подумали. Откупорил бутылку чилийского мерло и приступил. Первым в моей программе был пирог с рыбой. Рыбу мне подавал арабчонок с грустными глазами. Еще бы они у него не были грустными, я его от поедание чего-то малосъедобной на вид дряни оторвал.
— Пацан, — Ласково сказал я, — Килограмм сёмги. Филе.
— Мы филе не делаем, — вздохнул арабчёнок, — только целыми рыбинами продаем. — И мотнул башкой в сторону поленницы из сёмги, каждая килограмма на три.
— Да я сам сделаю, — утешил его я, — ты мне только килограмм от какой-нибудь дуры отчекрыж и все.
Повеселевший арабчёнок, видимо он просто не умел еще делать филе, отрезал мне рыбу по мерке, и я двинулся дальше - выбирать тесто.
Не, ну вы конечно же не думаете, что я буду тесто делать сам, правда? Я конечно, кулинарный псих, но не настолько же…
Тестов был много. Я холодильник обошел вокруг раз пять. Вокруг меня, как бы невзначай, уже начали сжимать круг служители. Видимо, опасались, что я схвачу упаковку замороженного теста, запихаю её за пазуху и ринусь удирать, сиганув через турникеты.
Тесто я, кстати, выбрал от "Зогловек" чудесное тесто. Листовое. Тонюсенькое. И… Слоеное. Бля. Сказал я себе, кулебяка из слоеного теста, это конечно, жесть, но… Да, иди оно к черту!
Дома, я почесал репу. Это голова, только сзади. И принялся за строительство пирогов.
Первым был пирог с рыбой. Значит так:
1) пол кило слоеного теста.
2) пол кило порубленного на куски филе салмона. (Не Соломона, мать вашу, а салмона - именно так называется сёмга, она же, норвежский лосось. Тихо, спокойно… Фух… У давешнего арабчёнка, кстати, так и было написано на этикетке "Соломон". Но что с нерусей взять? )
3) Две здоровые луковицы. Не в смысле - не больные, а крупные.
Слегка обжариваем лук. До прозрачности. Смешиваем со зверски покрошенным салмоном. Соль, крупно помолотый черный перец. Тесто в форму. Запихиваем начинку внутрь, сверху закрываем тестом. В духовку, 180-200 градусов, на сорок минут. Я готовил вечером, а пек утром, всю ночь эта зараза скучала в холодильнике. Так, что сорок минут — оказалось самый раз.
Второй пирог: фарш индейки с грибами. Все то же самое, только фарш индейки обжариваем отдельно, грибы отдельно, лук отдельно, потом соединяем истосковавшиеся в разлуке сердца. и…
Соль. Перец. В духовку. В духовку, я сказал!
Третьим я сбацал фигню из груш с сыром. У нас два человека с отделе - вегетарианцы. Скорбно конечно, но, это их проблема. Хотя, сегодня и моя, пусть и только на один день.
Груши, покромсать мелкими ломтиками. Взбить пару яиц(Господа гусары… Ну, я вас умоляю - пейте дальше свое шампанское метрами, вам это к лицу) со сметаной. раскладываем по тесту груши, заливаем бурдой, получившейся в результате взбалтывания и все это знатно унавоживаем синим сыром. Типа Рокфор. Какой под руку попадется. Мне попался "Данаблю". Этот пирог - открытый, в отличии от первых двух. Я, кстати, прикончив к тому времени первую бутылку Мерло, на полном автопилоте закрыл и этот. И знаете? Отлично получилось. Так. Что если вы его по запарке закроете - пофиг. Все равно выходит прекрасно.
Народ съел все. Ну, почти все. Потому, что не было троих, а я рассчитывал, что на мои калинарные шедевры сбегутся все соседи.
Сегодня ко мне подошли отсутствующие. Посмотрели в глаза и… В общем, в холодильнике стоит приготовленная на завтра форма с салмоном. Но в этот раз я туда еще клюквы добавил. Мороженной. У нас тут польская продается.
Вот вы спросите, а при чем тут русская кухня, если в результата ты, Нестрашный, по-напек бурекасов на развес? А я вам честно отвечу - понятия не имею.
Но намерения были самые искренние.
А водку я давно уже и не пью.
Так, как мы со всего миру собрались, то совершенно естественно, что каждый старается чего-нибудь этакого из галутной памяти воскресить. Ну, и забацать, конечно. Наш грузин приволок, к примеру хачапури(тут гугель, помявшисть, нерешительно предложил мне заменить неправильное слово "Хачапури" на "Ханурик" но я отказался, ибо точно помню, что я ел) гигантских размеров, а что - вкусная штука.
И вот вчера подошла моя очередь. Я как узнал, сразу себе так и сказал: "Говно вопрос, медведи с балалайками и ледяная водка в лафитничках. Что может быть более аутентичного?"
Жена к водке отнеслась скептически. Сказала лишь, что с медведями конечно могут быть проблемы, а балалайку внучка нарисует. Главное, объяснить ей что это такое. На объяснениях с внучкой я притормозил, как-то и вспомнил: вторым по важности в русской кухне идут пироги!
И ринулся в магазин. За ингредиентами, разумеется, а не за тем, что вы подумали. Откупорил бутылку чилийского мерло и приступил. Первым в моей программе был пирог с рыбой. Рыбу мне подавал арабчонок с грустными глазами. Еще бы они у него не были грустными, я его от поедание чего-то малосъедобной на вид дряни оторвал.
— Пацан, — Ласково сказал я, — Килограмм сёмги. Филе.
— Мы филе не делаем, — вздохнул арабчёнок, — только целыми рыбинами продаем. — И мотнул башкой в сторону поленницы из сёмги, каждая килограмма на три.
— Да я сам сделаю, — утешил его я, — ты мне только килограмм от какой-нибудь дуры отчекрыж и все.
Повеселевший арабчёнок, видимо он просто не умел еще делать филе, отрезал мне рыбу по мерке, и я двинулся дальше - выбирать тесто.
Не, ну вы конечно же не думаете, что я буду тесто делать сам, правда? Я конечно, кулинарный псих, но не настолько же…
Тестов был много. Я холодильник обошел вокруг раз пять. Вокруг меня, как бы невзначай, уже начали сжимать круг служители. Видимо, опасались, что я схвачу упаковку замороженного теста, запихаю её за пазуху и ринусь удирать, сиганув через турникеты.
Тесто я, кстати, выбрал от "Зогловек" чудесное тесто. Листовое. Тонюсенькое. И… Слоеное. Бля. Сказал я себе, кулебяка из слоеного теста, это конечно, жесть, но… Да, иди оно к черту!
Дома, я почесал репу. Это голова, только сзади. И принялся за строительство пирогов.
Первым был пирог с рыбой. Значит так:
1) пол кило слоеного теста.
2) пол кило порубленного на куски филе салмона. (Не Соломона, мать вашу, а салмона - именно так называется сёмга, она же, норвежский лосось. Тихо, спокойно… Фух… У давешнего арабчёнка, кстати, так и было написано на этикетке "Соломон". Но что с нерусей взять? )
3) Две здоровые луковицы. Не в смысле - не больные, а крупные.
Слегка обжариваем лук. До прозрачности. Смешиваем со зверски покрошенным салмоном. Соль, крупно помолотый черный перец. Тесто в форму. Запихиваем начинку внутрь, сверху закрываем тестом. В духовку, 180-200 градусов, на сорок минут. Я готовил вечером, а пек утром, всю ночь эта зараза скучала в холодильнике. Так, что сорок минут — оказалось самый раз.
Второй пирог: фарш индейки с грибами. Все то же самое, только фарш индейки обжариваем отдельно, грибы отдельно, лук отдельно, потом соединяем истосковавшиеся в разлуке сердца. и…
Соль. Перец. В духовку. В духовку, я сказал!
Третьим я сбацал фигню из груш с сыром. У нас два человека с отделе - вегетарианцы. Скорбно конечно, но, это их проблема. Хотя, сегодня и моя, пусть и только на один день.
Груши, покромсать мелкими ломтиками. Взбить пару яиц(Господа гусары… Ну, я вас умоляю - пейте дальше свое шампанское метрами, вам это к лицу) со сметаной. раскладываем по тесту груши, заливаем бурдой, получившейся в результате взбалтывания и все это знатно унавоживаем синим сыром. Типа Рокфор. Какой под руку попадется. Мне попался "Данаблю". Этот пирог - открытый, в отличии от первых двух. Я, кстати, прикончив к тому времени первую бутылку Мерло, на полном автопилоте закрыл и этот. И знаете? Отлично получилось. Так. Что если вы его по запарке закроете - пофиг. Все равно выходит прекрасно.
Народ съел все. Ну, почти все. Потому, что не было троих, а я рассчитывал, что на мои калинарные шедевры сбегутся все соседи.
Сегодня ко мне подошли отсутствующие. Посмотрели в глаза и… В общем, в холодильнике стоит приготовленная на завтра форма с салмоном. Но в этот раз я туда еще клюквы добавил. Мороженной. У нас тут польская продается.
Вот вы спросите, а при чем тут русская кухня, если в результата ты, Нестрашный, по-напек бурекасов на развес? А я вам честно отвечу - понятия не имею.
Но намерения были самые искренние.
А водку я давно уже и не пью.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)